Главная
О группе
Музыка
Видео Ревенкобенд
Видео Ревенко и Ко
Телепередачи
Фильмы
Дискография
История
Состав
Проект с ДДТ
Тексты песен
Стихи
Проза
Статьи
Фотографии
Контакты
Гостевая книга
Ссылки
 
 
Баннеры и кнопки:
www.revenkoband.com
festivali.org.ua

Music Radio

 
Free Page Rank Checker
ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ



Hosted & designed by TRM
 
 
 

БИЗНЕСМЕН-КЛАССИК
(отрывок из романа «Другая природа любви»)

Однажды к Ивану обратился старый друг с совершенно необычной просьбой. Являясь преуспевающим бизнесменом, ему вдруг срочно понадобился музыкальный промоушн. Признаться, Иван был весьма озадачен, но пообещал помочь.
Его друга звали Артем. Задатки делового человека проявлялись у него с самого детства. Он не раз поражал друзей своими организаторскими способностями. И, как следовало ожидать, Артем однажды стал коммерческим директором одной серьезной компании. На вечеринках старых друзей, за бутылочкой беленькой, молодой бизнесмен неоднократно признавался в том, что его жизнь скучна. Мол, отчеты, проверки, однообразные деловые встречи изрядно поднадоели. А от развлечений, роскоши и доступности любой прихоти возникло ощущение бесцельности. Кто бы мог подумать, что этому человеку понадобятся услуги Ивана…. Он попросил его зайти к нему домой и обсудить все дела.
- О, сколько лет, сколько зим… Здорово, старина, - радушно встретил его Артем, - заходи, заходи. Стол уже накрыт. Беленькая в морозилке.
Несмотря на то, что Артем был всецело был погружен в бизнес, у него дома было очень много интересных книг, и при каждой новой встрече он с упоением рассказывал о вновь прочитанных шедеврах мировой литературы. Так и в этот раз, он что-то начал говорить о Достоевском. Но это продолжалось только до первой рюмки.
- Ну, рассказывай, как ты докатился до такой жизни? – Иван плавно решил перевести разговор к делу. – Зачем тебе понадобился промоушн в шоу-бизнесе? Неужели решил стать звездой?
- Смеешься? – спросил Артем.
- Ну почему же? Нынче можно ожидать от кого угодно чего угодно, – ответил Иван.
- Дело в том, дружище, что я попал в весьма тонкую игру, и обязан так же тонко ее доиграть. Видишь ли, мне предстоит очень серьезная сделка. Один итальянец готов купить нашу продукцию в огромном количестве. Эта сделка будет самым светлым пятном в моей грешной жизни. Я не имею права упустить такой великолепный шанс начать совершенно другую жизнь. Для меня речь идет о нескольких сотнях тысяч.
- Ничего не понимаю, - сказал Иван, - а, при чем тут шоу-бизнес?
- А? Озадачил я тебя? Дело в том, дружище, что итальянец оказался очень специфическим типом. Я даже сказал бы, больным на голову. Его вся Европа знает, как совершенно не предсказуемого авантюриста. Когда речь идет о двух предполагаемых партнерах, конкурирующих между собой, он выбирает себе того, кто имеет хоть какое-то отношение к искусству. Ну, итальянец, что с него взять? Полный кретин.
- Ничего не понимаю, - озадачено произнес Иван.
- Объясняю. У этого кретина своя идиотская теория. Он считает, что, имея дело с человеком, хоть чуть-чуть причастным к искусству, можно получить гораздо больше пользы, нежели имея дело с обыкновенным коммерсантом. Об этих его причудах знают все делки. Над ним часто посмеиваются, но каждый посчитал бы за честь иметь с ним дело. Он очень богат и влиятелен. Совсем недавно этот крендель собирался купить товар, аналогичный нашему, у поляков. Они почти договорились, но тут на горизонте показалась наша компания. Итальянец предстал перед выбором, с кем иметь дело. Торги ни к чему не привели. И мы, и поляки опустили цены до минимальных. Итальянец всё никак не мог выбрать и собрался уже жребий бросать. И тогда мой компаньон, который вел предварительные переговоры, решил взять его за живое. Он сказал, что я - большой знаток итальянской культуры, а в прошлом небезызвестный музыкант. Поляки были повержены. Но теперь возникла другая проблема. Итальяшка привык, чтобы люди отвечали за базар. А я ведь в музыке ни в зуб ногой. А мой компаньон там такого наплел, что у итальяшки уши свернулись в трубочку. Я, оказывается, работал с самим Башметом, а Парижская консерватория сделала меня своим почетным членом. В общем, Ванька, выручай. Через пять дней я должен в Вене подписывать все бумаги с этим чертовым итальянцем.
Иван искренне улыбнулся, а через секунду засмеялся. У Артема был слегка глуповатый вид, но его красивый рассказ о своей проблеме развеселил музыканта.
- Ванюша, ну перестань смеяться, придумай что-нибудь. Если итальянец узнает, что его обманули, то очень рассердится и никогда не захочет иметь дело со мной. А если дело выгорит, я в долгу не останусь. Ты же знаешь…
- Тема, а он знает тебя в лицо? – спросил Иван.
- Увы. Я об этом уже думал.
- Жалко, я бы ему сыграл, и спел бы, и бумаги все подписал бы.
- Ну, с бумагами, это ты погорячился, - заметил Артем.
- А чего, давай меняться по-настоящему.
- Ну, ты даешь, братан! Давай еще по пятьдесят.
Они выпили, и принялись думать, как выйти из положения.
- Придумал! – вдруг сказал Ваня.
- Ну? – в глазах Артема застыло ожидание.
- Необходимо, чтобы ты подарил итальянцу несколько печатных изданий, где были бы написаны о тебе статьи. Тогда он поверит.
- Гениально! - воскликнул Артем, - Но кто же обо мне напишет? – и радость его мгновенно померкла.
- Это я беру на себя, - уверил Ваня, - правда, придется слегка заплатить.
- Да не вопрос. А что, так можно?
Иван не стал объяснять другу, что в нашей культуре все именно так и делается. И не имеет значения, ты хоть как-то связан с культурой или нет. Он припомнил несколько периодических изданий, которые могли бы согласиться на эту аферу. Издания эти были не богатыми, и слегка нуждались в повышении настроения. А настроение могли повысить только зеленые бумажки, желательно, хрустящие. Пару звонков, и предварительная договоренность была достигнута.
- Артемыч, нам неслыханно повезло! – воскликнул Ваня, - Завтра журнал «Наша культура» отдает свой новый номер в типографию. И у них нет обложки и главной статьи на два разворота.
Артем пребывал в задумчивости, и даже не шелохнулся.
- Знаешь, Ванюха, туфта все это, – разочарованно произнес он.
- Ну, почему же?
- Да потому что меня сразу же разоблачат, и я опозорюсь перед всей братвой, – раздраженно пояснил бизнесмен.
- Да кто там узнает, что к чему? – попытался успокоить его Иван. – Ты знаешь, как в шоу-бизнесе, во всех средствах массовой информации лапшу вешают, лишь бы заказчик повелся? Это тебе будет похлеще любого другого бизнеса. Не бойся. Мы тебя аккуратненько сфотографируем с гитаркой в руках и поместим на обложку журнала.
- Да ты в своем уме?! – возмутился бизнесмен. – А если итальянец возьмет с собой гитару и попросит меня что-нибудь исполнить? Я же отроду в руках не держал гитары! Да и не солидно как-то бизнесмену моего уровня красоваться, как клоуну, с гитаркой.
- Вот тут ты совершенно прав, мой друг, – заметил Ваня, - Гитара – ведь инструмент народный, обывательский. Простовато, простоватенько. Для делового человека нужно что-то серьезнее. О!!! Я все придумал, мой дорогой дружище! Мы сфотографируем тебя в белом костюме за белым роялем. От такого снимка твой итальянец придет в восторг! Костюм с тебя, рояль с меня. Я даже знаю, где находится такой рояль. Одевайся, и поехали.
- Погоди, сказочник, – засомневался Артем, - Ну, какой еще рояль? Ты бы еще контрабас мне всучил или волынку. Объясняю еще раз. Итальянца просто так не проведешь. Наша встреча будет происходить в Вене – центре европейской культуры. Ну, неужели в этом самом центре этой самой культуры не найдется рояля, чтобы я блеснул своим мастерством? Да ты не понимаешь, этот макаронник – настоящий маньяк! Он заставит меня играть! Понимаешь? У него хватит ума положить передо мной еще неподписанный контракт и заказывать то Моцарта, то Бетховена, то еще какого-то деятеля. А я даже «Гоп-стоп» сыграть не смогу. Нет, все это никуда не годится. Ни рояль, ни саксофон, ни какой-либо другой инструмент. Тут нужен более тонкий подход, или все дело завалится.
И вдруг Ивана осенило! Оказывается, можно придумать комедию, которая не обязывала бы к демонстрации профессионализма на отдельно взятом инструменте. Он обратился к Артему.
- Дружище, у меня есть знакомый дирижер.
- Ну и что с того? – с недоумением воскликнул Артем.
- Как? Ты не понимаешь?! – с еще большим недоумением переспросил Иван.
Они молча смотрели друг на друга, и на их лицах проступали улыбки.
- Итак, - сказал Иван, - мы отводим его в сторону, возможно, придется сунуть в карман двадцатку зелени. А в это время ты занимаешь его место, одухотворенно смотришь на оркестр и делаешь пару движений дирижерской палочкой. Я все это снимаю на цифровой фотоаппарат. И никто ни к чему не придерется. Понял?
- Угу, – неопределенно ответил Артем.
- Кстати, братва тебя зауважает по-настоящему. Это тебе не гитара и фортепьяно. Ты – руководитель оркестра! Один взмах руки – и полилась музыка. И к своему хитромудрому итальяшке поедешь с дирижерской палочкой. И пусть только попробует что-то вякнуть!
- Гениально! – растроганно произнес Артем.
- Еще бы! – самодовольно подмигнул ему Иван.
Итак, все было готово для осуществления этой дерзкой аферы. Артем то и дело задавал глупые вопросы. Его терзали сомнения, к лицу ли ему белый костюм. И он никак не мог запомнить, в какой руке следует держать дирижерскую палочку. Когда аферисты вошли в помещение филармонии, у Артема судорожно задрожали коленки. Увидев дирижера, он испугался и попытался удрать, но Ивану удалось его удержать.
- Стоять, идиот! – еле слышно сказал Иван. - Тебе сейчас командовать музыкантами, а ты испугался дирижера. Слушай меня, и без фокусов. Чтоб не было никакой самодеятельности. А то я тебе покажу и итальянца, и сделку, и тридцать три симфонии с увертюрами и кульминациями!
Артем ничего не ответил, но по его лицу было видно, что ему уже все равно, и он готов покориться последующим указаниям своего друга. Иван же настолько увлёкся этой аферой, что готов был и сам раскошелиться, чтобы посмотреть на весь этот цирк.
Дирижера удалось обезвредить без особых усилий. Оркестр сидел в недоумении, когда на дирижерский помост водрузилась громоздкая, неуклюжая фигура бритоголового бизнесмена.
- Умней лицо сделай, Шуберт! – еле слышно подсказывал Иван, не в силах сдержать смех.
Артем схватил палочку, поднял подбородок и на пару секунд всё же принял умный вид. Этого было достаточно для одного снимка. Настоящий дирижер даже ничего не заметил.
Затем аферисты стремглав понеслись в редакцию журнала, по дороге отпечатав фото. В кабинете главного редактора Иван представил руководству коллектива надежду отечественного дирижирования. Руководство соблаговолило оторвать свои зады от кресел и уважительно пожать Артему руку. Главный редактор произнес шаблонную, хорошо отрепетированную фразу:
- У нас очень серьезный журнал. Мы пишем только о лучших представителях нашей нации. И надеемся, что…
Артем не выдержал, сделал кислую гримасу и процедил сквозь зубы:
- Сколько?
В этот момент лицо главного редактора подобрело и обрело округлые формы. Правду люди говорят: «любое бабло побеждает зло». Артема даже не спросили, на каком фестивале он выступал. И лишь напоследок, то ли корректор, то ли дизайнер удосужился задать вопрос по делу.
- А текст?
Наши герои остолбенели.
- Какой еще кекс? – нагло переспросил Артем.
- Молчи, идиот! Не кекс, а текст – пояснил Иван.
- А, текст? – с умным видом сказал Артем.
- Ну да, текст – улыбаясь, повторил главный редактор.
- Видите ли, – попытался исправить ситуацию Иван. – Заслуги нашего творца столь велики, что в одной статье их не описать. Затем еле слышно обратился к Артему:
- Еще пятьдесят баксов, придурок!
Приблизившись к главному редактору, Ваня объяснил, что с нашим героем работали лучшие представители жанра, и это должно быть освещено наилучшим образом.
- И напоследок, уважаемая редколлегия, - Иван разошелся не на шутку, - упомяните о блистательной победе на Тируванантанурамском фестивале и о присуждении международной премии на Биттерфонтейнском конгрессе Искусств за выдающийся вклад в мировую музыку.
После этой фразы у всех работников журнала мгновенно поумнели лица. А наши друзья на этой мажорной ноте удалились.
Выйдя на улицу, Артем вздохнул с чувством выполненного долга.
Закурив, он сказал:
- Знаешь, Ванька, мы год назад точно так же депутата выбирали. Так он до сих пор нам капусту стрижет.
- Ничего, удивительного, - ответил Иван, - это проза жизни. У меня тоже случались разные истории. Когда я не имел денег, а бегал со своими творениями по всяким инстанциям и к создателям моды, мне говорили, что необходимо повышать профессиональный уровень. А когда появились бабки, эти же самые уроды стали на меня работать. Смешно, не так ли?
- А когда будет готов журнал?
- Послезавтра.
- Успеваем – сказал довольный бизнесмен, – Эх, сейчас куплю свежую газету, и домой, в ванную. Почитаю, подрочу и спать.
- А зачем дрочить, если у тебя есть жена? – удивился Иван.
- Эх, дружище, ничего ты не понимаешь в супружеской жизни – с умудренным видом произнес Артем.
- А? Это, наверное, чтобы не напрягать жену?
- Дурак. – ответил Артем. – Это чтобы не напрягать себя.
На этой философской ноте они расстались. А через пару дней позвонил главный редактор журнала, и сообщил, что можно заехать, забрать пять экземпляров свежего номера. Увидев обложку, Ваня согнулся пополам от хохота.
- Что с Вами? – с недоумением спросил главный редактор.
Ваня ничего не ответил и удалился. Главному редактору незачем было объяснять причину смеха. Хотя он все бы правильно понял и посмеялся вместе с ним.
Ваня помнил, что сегодня вечером его друг улетает в Вену, и прямиком направился в его офис.
Артем жадно вырвал у него из рук журнал, и стал любоваться собой, многозначительно приговаривая:
- Благородно, благородно.
А через час уже вся компания узнала о подвиге своего коммерческого директора, и втихаря все посмеивались над ним. Но только втихаря. Они, конечно, допускали, что у такого серьезного человека, как Артем, вполне могут проявляться многогранные таланты.
Вдруг на мобильный Ване кто-то позвонил. Это главный редактор журнала беспокоился, понравилась ли статья. Его очень волновало, правильно ли он понял, что спаситель отечественной культуры давал сольные концерты в Тируванантамураме и Биттерфонтейне. Оказывается, вся редакция лихорадочно отыскивала в атласе мира эти два населенных пункта. Один из них оказался в Индии, другой в ЮАР. А главный редактор никак не мог понять, для кого Артем выступал, для слонов и негров, что ли?
День завершился хорошо. Артемыч улетел в Вену. Ваня, выпив бутылочку пивка, уснул, как младенец. На следующий день у него был концерт. Он рассказал своим коллегам о вчерашних приключениях. В ответ они ему поведали, мол, по оркестру поползли слухи, что с ними будет работать новый дирижер. Бритоголовый и с золотой цепью на шее. Признаться, когда Ваня услышал это, ему стало жалко свою страну.
Прошло несколько дней. Наконец Иван дождался весточки от Артема. Он был безумно счастлив! Сделка состоялась. И журнал сыграл решающую роль в подписании контракта. А еще через день Артем явился в гости к Ивану с ящиком водки. Ване было и смешно, и грустно. Но после одного откровенного вопроса, заданного Артемом, музыканту вдруг стало и не грустно, и не смешно. А вопрос был такой:
- Кореш, а вы вот действительно получаете удовольствие, когда что-то там сочиняете, играете, выступаете?
У молчания может быть множество смыслов. Поэтому Артем после некоторой паузы поинтересовался:
- Может, я некорректно задал вопрос?
- Нет, нет, - пытаясь скрыть смущение, ответил Ваня. – Хочешь, расскажу одну историю?
- Валяй, - согласился Артем.
- Слушай. Это история о счастье, - и Ваня поведал своему дружбану следующее:
«Однажды мы возвращались после одной корпоративной вечеринки. К нам подошла монашка.
- Люди добрые, скажите, а что там происходит? - спросила она, указывая на сцену с артистами, расположенную на небольшом пригорке.
Мы объяснили, что там концерт.
- А почему туда никого не пускают? – спросила она. – Я захотела пойти, а мне сказали: «Нельзя». Зачем эти два оцепления милиции? И вообще, эта земля ведь принадлежит Киевской Лавре, она церковная.
- Видите ли, - попытался я объяснить, - это корпоративная вечеринка. Богатые люди решили устроить себе праздник, пригласили знаменитых артистов, а вход сделали по специальным пригласительным. Там много известных персон, и там веселятся лишь те, кого организаторы сочли нужными. В общем, это специальная вечеринка для избранных персон.
Монашка пришла в недоумение.
- Так это что получается, в наше время люди делятся на избранных и неизбранных? – возмущенно спросила она.
Услышав это, в недоумение пришли мы.
- Так ведь так было всегда, - ответил кто-то из музыкантов, - мир всегда был разделен на элиту и простой люд.
Монашка была ошарашена. В ее глазах можно было прочесть искреннее негодование.
- А как же Божий закон, который говорит, что все равны? – сказала она.
- Каждый Бога трактует по-разному, - ответили мы. – У каждого свой Бог.
Побеседовав ещё несколько минут, мы попрощались.
Поначалу моему удивлению не было предела. Эта женщина достаточно взрослая, чтобы задавать такие наивные вопросы. Но меня задел за живое один нюанс, который, признаюсь, до сих пор не дает мне покоя. Я спросил себя: «А кто более счастлив из нас: она со своим мировоззрением или я со своим?». Первый ответ, который напрашивался: «Она». Прошла неделя, но я вновь ответил: «Она». Я попытался четко разграничить, разделить равенство от равенства, относительно вложенных усилий, что, кстати говоря, люди часто путают. Я как можно более объективно посмотрел на два разных пути: мой и ее. В каждом из них есть свои преимущества и недостатки. И вот вывод, к которому я пришел: человек, которому чужды законы иерархии, более счастлив, чем человек, принадлежащий социуму и поглощённый им. Приобретая жизненный опыт, я отовсюду слышал, что знание – это сила. Только вот те, кто в меня вдалбливали этот закон, не уточняли, о каких знаниях идет речь. Сейчас я понимаю, что имелось в ввиду умение выживать, умение направлять себя и других в нужное русло, умение удачно договориться, чтобы меня считали первоклассным специалистом своего дела, превосходящим своих конкурентов, умение представить истину такой, чтобы она была выгодной для меня. Иными словами, умение создать для себя нужную почву, удобный базис, прочную платформу для достижения своих целей. Все это хорошо, но у каждого человека платформа своя, истина своя, цель своя. И рано или поздно, две сильные платформы сталкиваются друг с другом. Это непреложный закон. Чем больше человек имеет знаний, тем сложнее ему сложить два плюс два, чтобы получить честное четыре. Да ему уже просто недостаточно этого честного четыре, если он обладает обширной информацией. Ему под стать шесть, десять, двадцать, пятьдесят. А слагает он при этом все те же два плюс два. И теперь уже он решает, что такое хорошо, а что такое плохо. Причем, решает совершенно не так, как его учили наставники. А все остальные, мол, дураки – для них дважды два равно четырем вовеки. Когда человек понимает, что он действует не по совести, неправильно, но ему это выгодно, он начинает самостоятельно устанавливать правила. И помогают ему в этом те знания, которые он всегда считал силой. Когда человек маленький, его учат, что взрослым надо говорить правду. В принципе логично, но, извините, не опасно ли говорить правду тем, кто с годами все меньше и меньше помнит, что это вообще такое. Зачем человека учат, что надо много трудиться, чтобы жить в достатке? Но, извините, все трудоголики рано или поздно замечают, что зарабатывает больше не тот, кто много работает, а тот, кто хорошо умеет считать деньги и аргументированно наказывает их, трудоголиков, выискивая и выдумывая поводы, к чему бы придраться. А сами же хорошо считающие и умело наказывающие вынуждены ловко маскироваться, чтобы об отсутствии их собственных талантов было известно как можно меньше. Они уверены, что так честно. С детства учат тому, что самое главное – это поймать удачу за хвост. В результате, они только и делают, что расставляют повсюду сачки, но реально в жизни ничего не достигают. Зато те, кому все-таки удается ее поймать, бесцеремонно и надменно объясняют трудоголикам, что работа любит дураков, а вот они, окрыленные божьим даром на шару пролезть в царскую жизнь, по-настоящему состоялись. Сколько известно случаев, когда ученики получали знания от своих учителей только для того, чтобы потом их же и облапошить. А ведь мировая культура называет все эти порочные баталии развитием цивилизации. Так что же являет собой знание? Для человека просветленного знание – это смута, а не сила. Силой же является неотступная верность выбранному пути. А сам путь надо не познавать, а просто чувствовать, как чувствуют любовь, радость, скуку, холод, жажду.
Я до сих пор не могу забыть трогательные, наивные слова той монашки:
«Так что, получается, в наше время люди делятся на избранных и неизбранных?»
Трудно поверить, что взрослый человек может задать такой глупейший вопрос. Но, тем не менее, я поражаюсь другому: у этой женщины даже мысли не возникает о каких-либо разделениях, о какой-то несправедливости, смуте и о чем-либо нехорошем. И именно поэтому я пришел к выводу, что она счастливее меня.»
Выслушав друга, Артем вспотел от волнения. Он вдруг почувствовал себя обязанным Ивану, вернее, ему стало просто жаль его.
- Ванечка, друг мой. Почему ты раньше ко мне не обращался ? Неужели ты думал, что я тебе откажу ? – начал Артем.
- Ты о чем ? – удивился Ваня.
- Как ты мог обо мне так подумать ? – продолжал Артем.
- Да что с тобой ? О чем ты говоришь ?
- Из твоего рассказа я понял самое главное, - объяснил Артем. – У тебя проблемы. Тебе плохо. Ты бы слышал со стороны свой рассказ о монашке. Значит так. Знай, я твой друг. Я никогда не оставлю тебя в беде. Слышишь меня? Я сейчас дам тебе денег столько, сколько ты скажешь. Ты должен самореализоваться, а не думать о том, кто счастливее: ты или монашка, которая до сих пор живет в пятнадцатом веке. Понял, братан? Говори, сколько денег дать ?
Иван молчал.
- Говори, или я обижусь, - настаивал Артем.
- Давай поговорим об этом когда-нибудь потом, - уклончиво ответил Иван.
- Ты что, больной?! – заорал Артем. – Когда еще потом?! Сейчас или никогда! Это принцип жизни. Ты только скажи, сколько.
Ивану стало неловко и противно. Он не смог взять денег у Артема только по одной причине – Иван был уверен, что это не он, а Артем нуждается в помощи, причем, основательной. Возможно, даже пожизненной. Таковым было его мировоззрение.
Впоследствии, он порой задавал себе вопрос: «А может, нужно было взять бабло?» Но спустя пару месяцев, после одного судьбоносного разговора в Лондоне, Иван пришел к выводу, что эти деньги все равно бы ему не помогли.