Главная
О группе
Музыка
Видео Ревенкобенд
Видео Ревенко и Ко
Телепередачи
Фильмы
Дискография
История
Состав
Проект с ДДТ
Тексты песен
Стихи
Проза
Статьи
Фотографии
Контакты
Гостевая книга
Ссылки
 
 
Баннеры и кнопки:
www.revenkoband.com
festivali.org.ua

Music Radio

 
Free Page Rank Checker
ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ



Hosted & designed by TRM
 
 
 


ВСЕ ЧЕСТНО, КАК БЫЛО И ЕСТЬ
(автобиографическая проза)

ФУНДАМЕНТ И РЕЛЬСЫ.
Что может рассказать человек, однажды твердо решивший посвятить свою жизнь искусству? Причем, решение это не зависело от денег, славы, еще каких-то так называемых благ. Просто в один прекрасный момент пришло четкое осознание того, что происходит вокруг, и какую роль в этом происходящем играешь «ты», единственный и неповторимый, а, на самом деле, далеко не единственный и постоянно повторяющий одни и те же ошибки.
И вот однажды пришло время, когда я, не захотел больше ошибаться и экспериментировать со своей душой, своими желаниями, мировосприятием. Не то, чтобы я открыл для себя что-то новое. Нет. Просто хорошенько прислушался к себе и понял. Ох, сколько понял! Как же хочется всем этим поделиться… А невозможно. Знаете почему? Да потому, что пока вы сами этого не поймете, мои слова будут для вас и бредом, и отказом жить реальной жизнью, и наплевательским отношением к людям, и чем угодно. Так часто бывает с теми, кто не вписывается в какие-либо рамки. Но забавно то, что для меня этих рамок не существует, я не вижу их, не ощущаю. Может, поэтому способен ощущать свободу и наслаждаться ею? А как иначе? Искусством можно заниматься только в состоянии полнейшей свободы. Может, я убегаю от проблем, которые принято считать настоящими, реальными? А может, я понял, посредством каких механизмов обманывают людей, чтобы они были заблокированы от счастья, и не имели возможности познать его, в принципе? Понял я это благодаря искусству. Оно учит этому пониманию. И поняв это, отпадает всяческое желание наступать на прежние грабли. А сколько всего окружающего вдруг оказывается этими граблями… Только все дело в том, что это окружающее являлось граблями всегда. Я просто раньше этого не замечал, или не придавал этому значения. Или даже вступал в компромиссы с собой, играл. Все, хватит играть. Пора взглянуть на вещи реально, сквозь призму приобретенных знаний, выверенной шкалы ценностей и многих других факторов, которые не следует игнорировать. Почему я живу так? Кто за меня выбирает образ моей жизни? Видимо, я сам, и ничего нет в этом удивительного. Видимо… Эх, а сколько же вокруг витает неведомого. Еще в шестнадцать лет я понял, что мое предназначение - это творить. Творить в музыке и песнях. Но к этому пониманию я относился как-то беспечно, несерьезно, что ли. Отвлекался от самой сути направо и налево. Отклонялся от уже выбранного понятного пути. Причем, отклонялся настолько существенно, что нельзя было не заметить, как некая сила постоянно стремилась меня вернуть на верно проложенные рельсы. Понимал ли я в том возрасте, что рельсы уже существуют? Понимал ли, кто их построил? Хотя, несмотря на все отклонения от выбранного курса, само отношение к написанию песен и сочинению композиций у меня было серьезным. Но, извините, какая разница, чем ты занимаешься, если эти занятия не стоят на прочном фундаменте? А без фундамента не будет результатов. А результатов хотелось уже тогда, в шестнадцать, восемнадцать. Да и песни уже были достойные, по тем временам. К тому же, иллюзия результатов тоже имела место. Ох, до чего же опасная штука – иллюзия. Погрузившись в нее, можно в одночасье слить весь свой потенциал. Гораздо позже я понял, что даже если битком набитый зал тебе аплодирует стоя, это все равно иллюзия. Можно задеть за живое публику сегодня, но где гарантия, что та же публика станет тебя слушать завтра. А чтобы тебя хотели слушать всегда, надо сочинять что-то настоящее, стоящее,… вечное, что ли. А для этого надо как-то мало-мальски в жизни разбираться. А для этого надо образовывать себя и приобретать опыт. А для этого необходимо вести определенный образ жизни – не разгильдяйский, как у нас привыкли.
Но в этом случае, ты будешь не похожим на всех. И тогда придется от многих отбиваться, и постоянно будет казаться, что ты что-то делаешь не так. И именно это будет являться немалым сбивающим фактором. А чтобы «не повестись» на этот сбивающий фактор, нужно иметь силу воли и силу духа. А чтобы воспитать в себе силу воли и силу духа, необходимо вести еще более не похожий на других образ жизни. А для этого нужны другие важные подспорья. И ко всему этому надо научиться относиться, хоть и без напряга, но серьезно. Ведь из этих факторов и складывается фундамент. Вот видите, как много всего необходимо, чтобы заниматься искусством!
Но даже когда фундамент уже готов, отклонения создают ту почву, на которой он может разрушиться. И еще один момент: если этот путь проходит человек только ради славы и денег, то грош – цена этому пути. Это должен быть образ жизни, и тогда, рано или поздно, придет результат. А масштаб и качество результата будет зависеть от того, какими средствами и с какой мотивацией человек вкладывал усилия для… А вот для чего? Если для того, чтобы стать на ноги, то результат будет один. Если для того, чтобы оставить след в истории, то вообще схема усложняется: что-то может и получиться, но сама история в любой момент может хорошенечко подсмеяться. Даже высмеять. Если потому, что иначе жить невмоготу – вот это уже первый признак того, что ты на правильных рельсах.
Меня постоянно донимал вопрос: почему каждый раз, соскочив с этих рельс, я хорошенько получаю по шее от судьбы? Причем, на разных уровнях. То оса укусит, то деньги потеряю, то в больницу попаду, то с друзьями начинаю ругаться. Как только возвращаюсь на свои рельсы, все нормализуется. Лет до двадцати я был буйным необузданным сорвиголовой . Я излучал и генерировал столько энергии, что волей-неволей метало в разные стороны. Причем, «раскачивал маятник» я умышленно, меня это забавляло. Простые решения задач мне не нравились. Они казались глупыми. Надо было придумать что-то посложнее, более неординарное. В принципе, я был прав, по меньшей мере, в том, что жизнь должна быть интересной. А для меня были интересны исключительно сложные задачи. И я был абсолютно уверен, что решу их с легкостью, без особого труда. И что самое смешное – ведь решал! Уже тогда были у меня и концерты, и победы на каких-то фестивалях, и телевизионные передачи с моим участием в разных городах, и ощущение того, что мое творчество востребовано, и осознание того, что я в творчестве по большей части дурачусь, и это дурачество мне по душе. Этак, походя, завоевывал свою публику. Встречал и критику, но людям нравились и тексты, и голос, и владение гитарой. Не понимал я другого: о каком фундаменте может идти речь, если умышленно «раскачивать маятник»? Ведь едва окрепшие зачатки фундамента тоже будут шаткими, и не послужат опорой. А вы думаете, почему многие люди долго не могут найти смысл в жизни, а то и до старости его не находят. Нельзя раскачивать собственный фундамент. Вредно возомнить себе, что ты что-либо значишь и чего-то заслуживаешь. Иди с открытым сердцем и береги себя – вот этот девиз содержит в себе истину всех истин. Но как же жить с открытым сердцем – ведь вокруг все такие умненькие. Я что, глупее их? Какой потрясающий коварный сбивающий фактор!!! В юности хочется всего и сразу: девчонки должны быть самыми красивыми, чувство значимости должно быть огромнейшим, все должны тебя уважать, все должно у тебя получаться. Все должны восхищенно шептать тебе вслед: «Это он, это он!». А потом проходит время, и человек, если конечно он разумен, понимает, что благодаря всем этим иллюзиям, он до сих пор не обрел самого себя. Со мной история была не столь плачевной. Себя обрел я в достаточно раннем возрасте. Но эти отклонения… Ох, как они глумились надо мной из-за слабости моего духа, даже непонимания того, чем является дух… и вообще, что он существует. Я чувствовал себя способным и удачливым, даже успешным во многих аспектах, и мне было море по колено. Давалось все довольно легко. Заносило во все стороны тоже с легкостью. Голова работала хорошо, даже в нетрезвом состоянии. И главное, создавалось впечатление, что для своих восемнадцати-двадцати лет я уже многого добился. И, несмотря на то, что Роберт Плант и Эрик Клэптон в таком же возрасте добились большего, я думал, что впереди столько времени, что этим двум блюз-рокерам скоро придется смотреть на меня снизу вверх. В этом и сомнений никаких не было. А поскольку сомнений нет, то можно и выпить маленько. Маленько – это дня три-четыре подряд, смешивая разные крепкие напитки. Песни от этого хуже не сочиняются, голос не портится, а настроение улучшается, и уверенности в себе не убавляется. Напротив, ощущение взрослости заявляет о себе в полный голос. А девчонки – святое дело! И тоже запоем. Хотя, когда я влюблялся, то ни на кого другого смотреть не мог. И при этом меня не покидало предощущение, что я вот-вот создам какую-то непревзойденную гениальную песню, которую будут петь миллионы людей.
Была у меня лет с пятнадцати и другая страсть – астрономия. Настоящая страсть, скорее даже любовь. Последние два года школы я проработал в обсерватории. Мне это нравилось больше всего на свете, даже больше музыки. Я представлял свою жизнь среди чистой девственной природы, где-то в горах, в огромной обсерватории, с множеством телескопов… Исследование галактик, солнечных вспышек, спектральный анализ. И, конечно же, научные открытия… Опять же иллюзии. Понимаете? К слову сказать, сейчас учу свою дочь смело фантазировать на всевозможные темы, но так, чтобы ее при этом не «заносило», и чтобы фантазии не помешали правильно разглядеть ее настоящее «я». На самом деле, это – тонкая психологическая работа. Ведь я хочу, чтобы она была такой же счастливой, и даже более. Но чтобы не повторяла моих ошибок. Пусть делает свои.
Так вот, к окончанию школы передо мной стояла дилемма: с чем связывать свою жизнь: с наукой, то есть с астрономией, физикой или с музыкой. Причем, это понятие - «связывать свою жизнь», навязанное Совком, так втемяшилось в голову, что я, конечно же, допустил ошибку. Вся моя семья мыслила такими категориями: наука – это серьезно, а музыка – ну, разве это профессия для мужчины?… Кроме того, за поступление в консерваторию нужно было платить деньги, и немалые. А что касалось астрономии, то на момент поступления у меня уже имелась моя научная работа по исследованию солнечных вспышек. И вторая была в процессе разработки, почти готова. Если я чем-то увлекался, то всерьез и основательно. И еще один фактор был в пользу астрономии – туда же поступили двое друзей из нашей компании, на год старше меня. А компания была – супер, и не разлей вода. Вместе нам было так классно, так весело! Смысл жизни мне тогда виделся именно в этой компании. А если совсем откровенно, то действительно, он в ней и был. Так здорово было, душевно. Все любили друг друга, и готовы были постоять друг за друга. Понятие «друг» являлось высоким и непоколебимым, священным и незыблемым. А так и должно быть!!!
Вот и оказался я на физическом факультете Киевского Государственного Университета имени Тараса Григорьевича Шевченко. Поступил без экзаменов с научной работой, как одаренный абитуриент – первое место на всеукраинской олимпиаде абитуриентов получил за свою научную работу. Первого сентября опоздал на первую пару минут на пять-семь. За это меня и еще несколько таких же опоздавших не пустили на факультет, а вручили в руки грабли и отправили убирать территорию. Помню, машу граблями и думаю: « Какого лешего? Я что, ради этого сюда поступал?». Представляете, в первый же день такой знак. А я и не понял тогда, что это – знак. Знак того, что нечего мне было делать на этом физическом факультете. Разве что, понять и усвоить некоторые приколы социума, тем более, пост советского. Но эти же приколы с таким же успехом можно было встретить в любом другом обществе. Пришел я на кафедру своей любимой астрономии, зашел в кабинет заведующего кафедрой и говорю: «Я умею делать фотометрию, строить контуры линий, определять макро- и микро-параметры астрофизических объектов, проводить наблюдения Солнца и звезд. Приобщите меня, пожалуйста, к научной работе. Я хочу заниматься наукой, я ради этого сюда поступал. Мне очень нравится спектроскопия». Заведующий кафедрой посмотрел на меня, как на идиота. «Иди, щелкай интегралы, - ответил он, - студент должен на первом курсе заниматься другим, а наука подождет». Я ему что-то еще пытаюсь объяснить, а он мне: «Не морочь голову». Я до сих пор считаю, что он тогда поступил неправильно. На его месте я предоставил бы возможность молодому студенту продолжить заниматься любимым делом, но уже на более высоком уровне. Любовь к науке надо ценить, тем более в то время (93-ий год, когда выгодно было только воровать и торговать семечками и презервативами), а у него, как потом выяснилось, такой строгий подход и непростой характер. А разве от его подхода и характера что-то должно было зависеть в моей жизни? Да пошел он…
Уже тогда я понимал, что мечты должны воплощаться вовремя, чтобы на их место приходили новые мечты. А у нас в стране заведено так, что ты должен всю свою жизнь положить ради того, чтобы осуществить хоть самую малость. Нет, со мной будет по-другому. Не достанусь я этой мясорубке социума. Хрен вам! Не сломаете! Я ушел с кафедры астрономии – а что там делать, если не дали заниматься самым любимым делом. Но обсерваторию не бросил. Заканчивал там второй свой труд, и закончил. Научный руководитель мне доверял, хотя был со своими приколами. А на факультете перевелся на кафедру твердого тела. Если честно, после ухода из астрономии мне было все равно, на какой профиль делать ставку. Я пошел туда, где самая веселая группа собралась. А веселились мы так, что кому-то рассказать – не поверят. Дым столбом шел от такого веселья. И все в радость. Разгуляево, загуляево, полный набор наслаждений и полнейшая беззаботность. Приключения такого рода и содержания, что ни на какую голову не налезет. И попробовал бы кто-то сказать, что мы в чем-то не правы. Как в той присказке: «что вспомнить – есть, что детям рассказать – нет».
Параллельно с этой учебой продолжались концерты и фестивали. Тогда я пел только под гитару. Исполнять гитарные композиции было как-то не принято, хотя композиции для гитары писал с 1987 года. В общем, все было настолько по кайфу, что даже не верилось. Некоторые приключения того периода я описал в романе «Дворничья эпопея». Два рассказа о нашем, так сказать, отдыхе на природе я где-то потерял. До сих пор сожалею об этом. Придется восстанавливать. Как минимум, это смешно будет читать.
И вот май 1996 года. После очередной гулянки на даче у очень миленькой знакомой я повредил себе спину. Позже я понял, что, с одной стороны, высшие силы меня наказали за то, что сошел с рельс. Со своих рельс!!! А с другой стороны, высшие силы этаким наказанием ограничили меня в тех действиях, которые привели бы к чему-то гораздо худшему. Я перестал слоняться в поисках приключений на одно место. Как выяснилось, благодаря этому избежал множества драк, которые могли бы разрушить все. Пару раз, благодаря болям в спине, я шел домой, вместо того, чтобы остаться пьянствовать, а через две минуты на этом месте происходила перестрелка. Кто-то скажет, что это простое совпадение. Но говорите это кому-то другому, а не человеку, который знает, что простых совпадений не бывает. Существуют непростые закономерные процессы, простота которых заключается исключительно в факте их существования. Факты просты, а закономерности – не совсем.
А самое главное – я перестал транжирить время и понял, что все свои действия надо направлять на дело, а не беспорядочно метаться, бесплодно отбывая свой срок на этой Земле. А тем более, если я всегда знал, чего хочу, если постоянно культивировал труд, если мои ангелы-хранители меня регулярно оберегали от всяких глупостей, которые я всё равно совершал, то, видимо, и следовало дать мне по шее, дабы я все-таки осознал, что у меня в этой жизни может получиться, и куда направить, чему посвятить всего себя. Мой доктор мне сказал: «Я поздравляю тебя, Алексей. Здоровым ты уже не умрешь. А оберегая себя, сможешь многое понять».
Хочу заверить, что ничего страшного в любом недуге нет, если человек «берет себя в руки», сознательно исправляет свои ошибки, расставляет все по полочкам, работает над собственным духом, гонит прочь негативные мысли. Когда воспитываешь себя таким образом, то получаешь огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие, радость. Ты – человек, ты – хозяин своей судьбы. Вокруг что-то происходит, летит, бежит, копошится, а ты остаешься собой и владеешь собой. Шкала ценностей повышается, и саму жизнь воспринимаешь более осознанно. Вот откуда, наверное, желание добиться чего-то в жизни. Когда у человека есть простор для понимания многих важных аспектов, то жизнь у него уже не будет обычной. А этот самый простор я открывал для себя сам. Я всегда хотел этого простора. А как же без него? Не пойму, как можно жить без него…
Находясь в этом просторе, творческий человек не захочет писать примитивную музыку, примитивные картины, примитивную прозу. Поэтому мы посмеиваемся над «попсой», ясно понимая, что она – эталон безграмотности, отсутствия духовности. С помощью попсы людей делают дураками, а они этого не видят, и видеть не хотят. А если человеку уже привили, навеяли, навязали слепоту, стало быть, он нуждается в лечении, просветлении что ли. Но поскольку в нашей стране люди и так шибко умные, и понятие «культура» для многих стала костью в горле, то они добровольно готовы бороться с собственной духовностью. Происходит обыдлячивание.
Почти в каждом своём романе или повести я освещаю это и предлагаю разные методы борьбы за сохранение себя. Слышащие уже меня услышали, но глухих гораздо больше. Значит, работы не початый край. Хотя я знаю, что кардинально людей не изменить. И рождается сомнение, стоит ли заниматься этим. С одной стороны, я занимаюсь любимым делом, но с другой – я ведь вижу всю глубину и подоплеку происходящего вокруг. Рано или поздно, все сведется все равно неминуемо к деньгам. И деньги попытаются отнять у меня мою идею. Передо мной встанет новое искушение выбора: либо комфортно жить, но при этом предать себя, либо заставить себя думать, что весь мой пройденный путь – не более, чем глупая иллюзия. А вот сейчас, когда пришло время, можно и «слить» всего себя за жирную купюру. Такое уже было со мной, когда под меня хотели «лепить» целую номинацию. Но на каких условиях??! И в кого хотели превратить всех остальных представителей этого жанра… Жанр – авторская песня. Я должен был быть «лучшим бардом Украины», по замыслу высокопоставленных влиятельных особ. Происходило это в начале 2001 года. Как сейчас помню, на сборных солянках «звездунцы» пели под фанеру, а я был единственным, кто исполнял вживую под гитару. Так забавным было то, что аплодисментов мне досталось больше, чем кому-либо другому. Хотя у них были и дорогие аранжировки, и звездный статус. Меня знакомили с ними, как с некими великими, а на самом деле, они просто однажды сделали выбор в пользу денег и в ущерб искусству. Ну, не может нормальный человек петь такую… ерунду, простите за мягкость. Они не глупы, и прекрасно понимают, что своими статусами, нишами, отсутствием голоса, дурным влиянием способствуют обыдлячиванию людей. Но им на это наплевать. У них есть высокие покровители, и они ориентируются на их вкусы и мнения, прихоти. А сами по себе они – пустышки. Мне тоже объясняли, что я должен понравиться не миллионам, а – миллионерам. И вот тогда миллионы проглотят, аж бегом. Впрочем, я однажды и понравился этим людям. Точнее, мое творчество. Один из них как-то прямо заявил: «Ты – талантливый парень, я тебя очень уважаю, то ты не из нашего круга». Я же занимался искусством, а люди их круга занимались баблом. Он знал, что на мне реально поднять бабла, но дело обстояло не в этом. «Зачем пускать наверх нового, талантливого парня? Ведь пустишь, а он своим талантом обойдет нас. А пока у него нет денег, он под нами», - слышал я такое, и не раз. Они, хотя и ущербны, но четко понимают, что такое – искусство. Для них это, прежде всего, статус. Для меня же - воздух. Если бы я побольше понты колотил, то жил бы уже в трехэтажном доме, но не записал бы десять альбомов, не сотворил бы четыре романа и две повести, не изваял бы больше ста песен и около пяти сотен стихов. Трехэтажный дом еще будет, а потерять себя в канун исполнения тридцати трех лет – дорогая плата.
Кстати, сейчас работаю над завершением своего пятого романа. Он будет называться «Борьба за душу». Пока что полагаю, что это самое главное мое произведение. Вообще, в своей прозе я пытаюсь формулировать самые серьезные, самые важные для человека темы. И не только. И в «Хитрой цивилизации», и в «Доме на краю пропасти» я изложил множество своих мыслей и идей. По мере моего роста, родились «Другая природа любви», «Дворничья эпопея», «Морад». Пару месяцев назад завершил роман «Вечное распутье». На сегодняшний день люблю его больше прочих. Наверное, потому, что он последний. Вообще, я взял обычай писать два романа одновременно. Например, «Вечное распутье» я писал одновременно с «Борьбой за душу». С «Распутьем» покончил – начал данное произведение. И приступил к нему только потому, что давно уже многие издания просят меня написать историю «Ревенко Бэнд». Вот я и пишу ее. Только она состоит не из дат и событий, а из первопричин появления такого нестандартного, неформатного (и слава Богу), для идиотов некоммерческого продукта, как «Ревенко Бэнд». Или «Ревенко мьюзик», как кому больше нравится. Основа нашего творчества – раскрытие красоты, умножение духовности, очищение души. Мы смешиваем стили, ваяем нежные проникновенные мелодии. Чистота, гармония, любовь – вот что главное в нашем творчестве. Да оно и в жизни является главным. И не только в моей, а в жизни каждого человека. Только для обретения чистоты, гармонии, любви надо поменьше понтов колотить да развивать свое сознание. Станешь на этот путь – любовь сама придет. И чистота придет. Сам захочешь ее.
Простите, больше говорить об этом не хочется – ведь, практически, вся моя проза именно об этом. Скажу теперь о другом. Мне было бы отрадно, чтобы люди, читая данное творение, понимали, что, несмотря на духовную деградацию общества в целом, существуют и целеустремленные люди. Они знают, ради чего пришли на эту Землю. Они помогут вам не превратиться в скотину, чего с неотступным упорством добивается наше государство. Эти люди готовы дарить вам возможность видеть и воспринимать красоту, чтобы с нею вы смогли принять в своё сердце жаждущую вас любовь, и стать счастливыми. Этим людям приходится проходить очень непростой, даже необычный путь, чтобы иметь возможность делиться с вами прекрасным, дарить вам красоту. И путь этих людей гораздо выше любого бизнеса, где волей-неволей приходится обманывать ближнего. В искусстве же обмануть невозможно!!! Поэтому человек, решивший посвятить себя искусству, уже достойный человек. Но искусству!!! Именно ему, а не тому, что пытается приютиться рядышком.
РАБОТА НАД ОШИБКАМИ
В двадцать лет я хотел стать знаменитым. Вместо всеобщего признания я получил ряд глубоких прозрений и осознание - важную почву для новой платформы, и начал писать первую прозу. «Хитрую цивилизацию», которая и по сей день нравится киевской богеме. И сейчас я рад, что не стал знаменитым в двадцать. Меня заставили бы акулы шоу-бизнеса петь какую-то ересь, а в двадцать у меня был и фундамент непрочным, и с рельс, как я уже рассказывал, соскакивал. И думаю, не создал бы я свой «Ревенко Бэнд», не изобрел бы свою акустическую неоклассику, неоромантику, пост-индустриальный романтизм – как только не называют мою музыку. Вот смотрю я сейчас на ребят и девчонок из «Хочу быть звездой» или «Фабрики» и вижу, что для них главное – слава любой ценой. И не важно, что они будут позиционировать на сцене. Так скажите, сие явление позитивно или негативно? Какой же тогда смысл в их пребывании на сцене, на телеэкране, на радио? Я могу сказать какой – людей надо оболванить, и государство на это не щадит средств, а акулы шоу-бизнеса этому только рады, поскольку при такой схеме у них появляется возможность нехило заработать. Меня иногда упрекают за подобные мысли и говорят, что я просто-напросто завидую молодняку, которого допустили к так называемым верхам. Бред! Чему завидовать? Их же тупо используют. Вся эта схема – как на ладони. Я был на разных сценах – от маленьких до самых больших. И в «верха» приглашали меня неоднократно. В разные «верха». Помню, мы заставили пару сотен депутатов ринуться к нашей сцене на их корпоративе. Они стоя слушали наш концерт, неистово аплодировали, а потом стали нас чем-то загружать. Мы им говорили о том, что неплохо бы покататься по стране в рамках развития культуры. Причем, на гонорар мы не нажимали – так, по минимуму. А им это не надо. Я понимаю, что они такого коллектива никогда не слышали – так обалдели. Стали щебетать нам про какие-то подсолнухи, сахар, гречку. Затем им захотелось петь народные песни – ну да, им тоже хочется быть причастными к искусству. На их фразы: «приезжайте» мы отвечали: «приглашайте», и на этом все заканчивалось. Они думали, что если депутаты, то для них все будет бесплатно. Но, оказывается, наше искусство в большей части не для них. И донести народу наше искусство не дают именно они. А так – «приезжайте». В общем: «ля-ля, тополя». И так на всех уровнях. Главное – бабло. До всего остального нация еще не доросла. И это должно быть моей проблемой? Я должен ощущать от этого какой-то дискомфорт? Я должен улыбаться, четко зная, что с такими, как я, воюют? Я же понимаю, как делаются у нас и герои, и враги. Этот процесс отчасти напоминает приглашение девушки на дом для развешивания на ее уши лапши, но при отношении к девушке, как к проститутке. А если девушка осмелится еще и быть чем-то недовольной, ей могут и в лицо плюнуть. Примерно вот так в нашей стране относятся к искусству, к людям стоящим. Стоящим дорого. Так я еще что-то должен этой стране? Да я дал ей уже в тысячу раз больше, чем она мне. Дал по любви, безвозмездно, без расчета. А страна – не дура. Дал – твои проблемы! Страна всегда найдет, что, где и когда еще не дал. Даже если не должен. Первый вопрос махрового предпринимателя: «Как, не должен?». Так неужели я, человек творчества, должен подстраиваться под то, что страна еще не доросла даже до элементарного уровня общения? Разве это мои проблемы? А получалось, что - мои. Так вот, мысль о том, что это – мои проблемы, и являлась моей ошибкой. Я чуть не повелся на массовую дебилизацию, чуть не воспринял ее критерии всерьез. Хватило духа и ума. А сколько людей восприняло??? Что теперь с этими людьми??? Они же полукалеки, полуинвалиды. Их оградили от свободы, счастья, разума. Их оградили от дальнейшего роста. Их подсадили на телевизор, где сплошная брехня. Их подсадили на добровольное ущемление себя во многом. И когда хочешь их вытащить из болота, они в ответ: «Ты сволочь и негодяй». Вывод какой? Нет должного уровня разума, силы воли и силы духа – считай пропал. Ведь сожрут, переориентируют, задавят, слепят под себя. Так вот, первая ошибка многих – ведутся на то, что они не такие, как все. Что ж вы введетесь, братцы? Не вестись надо, а радоваться, что вы – не моральные уроды, не дегенераты. Вы думаете, вас кто-то защищает? Как бы не так! Против вас воюют те, кто хочет на шару с вас что-то поиметь. Причем, поиметь не по мелочам, а комплексно. Даже оптом. Так покажите им хрена лысого! Вы же люди, достойные люди. Вас родили матери и отцы. Какое право какая-то шваль воровская имеет с вас что-то иметь? Подумайте над этим.
***
Расскажу вам одну историю. Сижу в ресторане, ем суши. Решил как-то сходить отдохнуть, а то все музицируем да музицируем по этим ресторанам. Странное такое ощущение испытал – вроде бы на работу пришел отдыхать, откисать, отпустить мысли. Да и работать не надо. Вдруг звонок на мобильный: « Алло, мне нужен Алексей Ревенко». Когда я представился, то сразу же выслушал кучу комплиментов по поводу моей музыки. Звонил один важный чиновник, непосредственно связанный с большой сценой. «Алексей, моя жена приобрела Ваш диск «Блаженство» и слушает его уже пятый день подряд. Дала послушать мне – я в полном восторге. Зайдите, пожалуйста, ко мне на днях. Я хочу сделать Вам несколько выступлений во Дворце «Украина» на сборных солянках. Тут еще пару фестивалей намечается. Такую музыку надо раскручивать. Я считаю это своим долгом. Я даже не ожидал, что у нас есть такие композиторы». На следующий день я был у него в кабинете. Опять комплименты, расшаркивания. Оказывается, чтобы пообщаться со мной, он потратил два дня на попытки узнать номер моего мобильного телефона. Сразу же ошарашил меня предложением поехать на Славянский базар. Настоял на том, чтобы я через неделю занес ему запись своих песен.
В это время центр Киева был завешен моей рекламой в ситилайтах. Меня узнавали на улицах и подходили взять автограф. Что касается рекламы, мы заявляли о себе, просто как о музыкальном коллективе. А у всей богемы и тусовки крыша ехала: как непопсовая команда смогла позволить себе такую дорогостоящую рекламу в престижном районе.
Так вот, когда я этому чиновнику через неделю принес свои песни, он упомянул и об этих сатилайтах, и еще раз уверил меня в том, что мы едем на Славянский базар, и сказал, что нам надо хорошо подготовиться к этому престижному фестивалю. Мы усердно репетировали, отбросив все остальные дела.
У меня попросили райдер. Затем чиновник мне назначил дату, когда я должен позвонить, чтобы узнать день выезда и условия проживания. Причем, я не давил на него нисколько. Вся инициатива исходила исключительно от него, и, как мне казалось, вполне искренне. И вот я позвонил в назначенный срок. Поздоровался, напомнил, что именно сегодня я должен был совершить этот звонок. Слышу в ответ: «Ты что себе думаешь, что тебя кто-то пустит на Славянский базар? Да я сделаю так, что тебя вообще никто никуда не выпустит. Ты будешь никем. Я тебе покажу». Я просто обалдел. Он наехал на меня ни с того, ни с сего. Может, обкурился или принял лишнего на грудь. Я его спрашиваю: «Что случилось? Вы же сами просили меня позвонить сегодня. Мы ведь весь этот месяц готовились к Славянскому базару». Ответ: « Я тебя никуда не пущу вообще. Так что вали с этой страны. Понял? Я спрашиваю, ты понял или нет?». « Нет, не понял, - ответил я. – Просто не могу поверить тому, что слышу от Вас. Я же не навязывался. Вы сами меня нашли и сами предложили. Мы договорились. Мы целый месяц готовились, отбросили все свои дела. Вам же действительно понравилась моя музыка». Ответ: « Да как ты со мной разговариваешь? Тебе же сказано: вали. Еще раз повторить?». Тут я не выдержал и сказал ему: «Да пробьюсь я и без Вас. Вы украли у меня время», - и бросил трубку.
Меня очень долгое время волновал вопрос, почему эта сволота так поступила. Ведь я его ни о чем не просил, абсолютно не нависал. Зачем ему понадобилось звонить мне, приглашать, заманивать, вести задушевные беседы, а потом вот так поиздеваться и еще пригрозить, что будет ставить мне палки в колеса? Зачем? Мой разум не в силах был постичь причин и мотивов подобного поведения. Неужели люди могут быть настолько ущербными? Лишь потом, спустя годы, люди из высших эшелонов шоу-бизнеса мне все объяснили. Пускать меня в свою тусовку для него обозначало плюнуть против ветра. «Его задача – культивировать попсу, а, следовательно, обыдлячивать нацию. Такие указания даются на самом верхнем уровне. А тут ты со своей неоклассикой. Для него ты – это классовый враг. Ведь ты работаешь на созидание, пропагандируешь красоту и чистоту души. Его же миссия абсолютно противоположна. Только музыка твоя его сначала действительно увлекла, покорила, очаровала, потому что даже в таких свиньях теплятся остатки души. А потом сработал барьер. Он понял, что нельзя тебе давать дорогу, ни в коем случае. Эта мразь больше всего на свете боится осознания собственной ничтожности. А ничтожность ведь на лицо», - такое объяснение я услышал от очень известного и успешного украинского продюсера. Еще этот продюсер добавил, что я должен радоваться тому, что у меня есть заказы, работа, деньги, а дальше, чем положено, меня все равно не пустят. Тут надо иметь особую родословную или учиться делать минет. Или и то, и другое. Я понял свою ошибку. Я не усматривал в этом чиновнике классового врага. Я повелся на его болтовню. Я позволил врагу войти ко мне в доверие. А его задачей было расшевелить меня, а затем размазать по стенке.
Спустя несколько лет моего обидчика назначили министром. Вопросы есть? Довелось мне как-то пообщаться и с первым лицом страны за несколько месяцев до начала его царствования. Я играл для него. Он аплодировал. Затем я подошел к нему, представился и сказал, что только что он слышал мою музыку. Его это поразило, скажу без преувеличения. Я стал объяснять, что недавно выпустил альбом «Блаженство», и его можно раздавать детям по школам в рамках официальной программы, что несколько композиций из него можно послать на «Греми», ведь европейцы такую музыку обожают. Я сказал, что хочу этой музыкой прославить свою страну, и я не лукавил. Я в это действительно верил и верю до сих пор. И еще сказал, что денег за это мне не надо. Главное – дело. Он очень внимательно меня слушал, затем, взявшись рукой за подбородок, сказал, что поручит своему заместителю поспособствовать мне в этом, и уверил, что нужное содействие будет оказано. С заместителем мы созванивались раз десять, даже подружились. Я не указываю фамилии – это все очень известные политики, и их имена на слуху у всех. Так вот, этот заместитель сказал, что лучшим вариантом для меня было бы связаться с неким фондом. Председатель фонда оценил мою музыку весьма высоко. С ним мы тоже подружились. Он сказал мне: « Не знаю, как тебе помочь. Мы вкладываем деньги несколько в другое и по другой схеме. Напиши, на всякий случай, смету на несколько миллионов долларов». А потом мне объяснили, на кой черт им нужна эта смета. Но хорошие отношения между нами все равно сохранились. И вот он говорит мне, что меня гарантированно раскрутит один серьезный человек, и называет фамилию того самого, который вешал лапшу про Славянский базар. У меня все опустилось внутри…. Но через пару дней выяснилось, что поскольку тот мой обидчик пошел на повышение, меня спустили еще ниже по лестничке на главу одного продюсерского центра, который устраивал концерты на Майдане Незалежности, Певческом поле. Принес я ему свой диск. Он послушал и говорит: «Классная музыка, но это же неформат. Как с этим выступать?». «Так и выступать, - ответил я, - если Вы действительно считаете ее классной». «Да-да, да-да, - произнес он. - Зайдите завтра». Мы еще созванивались несколько раз, и я понял, что мне становится жаль времени, потраченного на всех этих болтунов. Осознал я очередную ошибку – поверил болтовне, не смог отличить правду от лжи. Опять повелся. Принял желаемое за действительное.
Далее был предпринят следующий шаг. Один государственный и общественный деятель, поклонник моего творчества, собрал все мои материалы и понес «на самый верх». Материалы собирались тщательно, без спешки. Это было в то время, когда только сменилась власть, у всех было радужное настроение, и все верили в новые перспективы. Встречаюсь я с этим человеком (опять таки, обойдемся без фамилий) и он как-то застенчиво, что ему не свойственно, рассказывает мне следующее: Что он пришел, куда следовало, и едва только начал что-то говорить, а ему сразу вопрос в лоб: «Ревенко – твой родственник?» Он ответил : «Нет», потому что обманывать не было смысла: все равно пробивали бы и вычислили, и тогда было бы хуже всем. Ему ответили: «Если не родственник, так чего ж ты паришься?». И все. Никто даже слушать не стал ни музыки, ни планов, с нею связанных. Никому это не надо. Я не прошел первый этап – не родственник. Вот дурак – опять повелся. Наступил на те же, по сути, грабли. Да, та же самая ошибка. Ситуация другая, событие другое, а ошибка та же. Никак не могу угомониться, все бьюсь и бьюсь. И ошибка за ошибкой. Но ведь если угомонюсь, творческий импульс иссякнет, и писать тоже перестану – в этом наша особенность, которую многие не понимают. Поэтому среди нас немало неврастеников. А это и подавно мало кто поймет.
Может, кто-то скажет, что я занимаюсь чем-то не тем? Может, в поле пойти работать? Ах, да, я ж в этом не опытен. Может, начать колбасой торговать?
И опять все мне твердят: «Тебе платят за твою музыку, так будь счастлив и не беги впереди паровоза». А ведь уже на то время «Ревенко Мьюзик» знали многие. Мы были на слуху, одно время не сходили с экранов, радио крутило. Пресса писала о нас, и очень лестно. Деньги тоже шли в руки. Но в первый эшелон нас упорно не пускали. Меня бесило еще вот что. Все видят, что я из себя что-то представляю, и сперва ощущают некую неловкость, а затем принимаются изливать на меня неимоверные потоки болтовни, пока сами не обессилеют от собственного словесного поноса. Ну, разве такое явление нормально в приличном, хоть мало-мальски трезвом обществе? Чего они мне только не обещали… А главное, зачем? Неужели они думали, что я им поверю? Я же подхожу с определенными конкретными вопросами. Раньше верил. А потом умные люди объяснили, как работает схема одурачивания. И у этих деятелей своя мораль. Чем гуще умеешь замылить глаза, тем большее к тебе уважение – ай да критерии. Да сволота – вся эта когорта. Да еще и быдлота. Гниль, которую надо искоренять, чтобы страна перестала питаться помоями. Вот насмотришься на всю эту мразь, и растет гражданская позиция. Еще как растет! А критики лепечут, мол, не стоит тебе, Леша, писать социальные песни – ведь они не актуальны, мысли общества уже в другой плоскости, хватит протестов. Да как же не актуальны??? Еще как актуальны!!! И необходимы, как никогда прежде! Люди просто не видят и не понимают, что происходит на самом деле. Или видят и понимают, но зашуганы настолько, что с радостью принимают любое одурачивание. А где ж гражданская позиция этих людей? Их что, устраивает, что из них год за годом планомерно делают быдлоту? Ну,ну!
Как же можно так жить?
Вот думал я об этом всем, думал, и родилось у меня несколько новых песен. Позвольте предоставить одну из них.
Мастера разговорного жанра правят страной.
Я бы мог с ними тоже смеяться, но я в ней живу.
Ради их самомненья мне велено хрюкать свиньей.
Ради их миллиардов я должен ютиться в хлеву.

Мастера разговорного жанра не могут любить,
Да и к дружбе они не привыкли, а только к деньгам.
За умение врать сам Господь их решил обделить
Настоящими благами, счастьем, стремленьем к духовным дарам

А они, твари, в радужных мыслях, мол, супертузы.
А реально – клопы, тянут кровь из чужого труда
Мнят, что право имеют делить на верхи и низы
Хотя сами ничтожны, не могут оставить следа.

Мастера, подмастерья, давно вам предписана плеть!
Только мы не решаемся, кто же вас будет пороть,
И поэтому вам удается над нами сидеть
И по мере возможности портить наш сладкий полет.

Только что они могут испортить, тупицы и псы?
Жизнь прожить – не на привязи гавкать и томно стонать.
Мастера разговорного жанра – это низы,
Но а нам, дорогие, еще всю страну поднимать.

P.S. Только главное – псам результаты трудов не давать.

И действительно, что они могут нам сделать, если мы любим друг друга и верны своим ценностям ? Что они могут сделать, если у нас уже иммунитет ко всему. Ну, брезгуем мы воровать, так что теперь вешаться? Я счастлив, что во мне отсутствует воровская жилка. Иначе не знаю, как бы я воспитывал дочь. Мне всегда хотелось сделать в жизни что-то настоящее. Я всегда исходил именно из этого. Поэтому сформировался именно таким. И мне просто смешно смотреть на попсовых выскочек, которым улыбается вся так называемая «элита», такая же гнилая и ничтожная. Сейчас настоящих творцов давят тем, что не показывают по телевидению, не дают возможности им продемонстрировать свои таланты.
Меня очень часто показывали по телеку, но однажды я понял, что я – оппозиция, так как у меня тексты осмысленны, а музыка красивая. А что понимают эти юные попсовые выскочки, которых поматросят и бросят? Они думают, что им будут все завидовать? Да сама такая мысль уже ущербна, разрушительна и дурацкая. И чему завидовать? Я – воин. А они кто?
Однажды кто-то из журналистов назвал меня «культурным сопротивлением». Прям, как какой-то герой гражданской войны. Даже неловко стало. Но, подумав, я пришел к выводу, что ведь так оно и есть. И надо людям дарить свое творчество щедро, не жалея.
А то, что развитие культуры у нас) умышленно блокируют – так что поделать. Надо и на это не вестись, не поддаваться провокациям. Они блокируют, а мы сами будем порождать свою культуру прямо здесь, на месте. И пусть они сдохнут от зависти, когда увидят, что мы не превратились в быдлоту.

Моей стране культура не нужна,
Но на страну я вовсе не в обиде.
Не удивлен, что скрытая война
Нас согнутыми держит в пошлом виде.
Не удивлен, что мы сильнее всех,
Поскольку кто еще такое стерпит.
А так хотелось, чтобы чистый смех
Изгнал тоску из вечной круговерти.

Моей душе призывы не нужны,
Но олигархи сытыми не стали,
И объявили для моей страны
Эпоху дна и лжи на пьедестале.
Не удивлен, что бедный мой народ
Опять поверит в чью-то маскировку.
И наплевать, что кто-то патриот.
Важнее быть повязанным и ловким.

Моей стране по кайфу быть босой,
Хотя обуть страна способна многих.
Но по душе изображать отстой
И сильных духом обращать в убогих.
Не удивлен, что честность – это блеф
Для тех, кто нами сверху управляет.
А посему не выбирайте хлев,
А то в хлеву навеки вас оставят.

Родилась эта песня только по одной причине – я не смог ее не написать. Ну, ничего не могу с собой поделать – люблю свою страну и хочу что-то в ней изменить к лучшему. Начинать что-то менять, как известно, необходимо с самого себя. Вот я и работаю над своими ошибками, пытаюсь не вестись ни на какие сбивающие факторы, чтобы сохранить свою целостность, и чтобы никто меня не сбил в очередной раз с моих рельс.

***
Хочу рассказать еще об одной своей ошибке. Сидим с друзьями в бане, они стали обсуждать свои иномарки и числящиеся за ними гектары земли. И тут я повелся. Мне захотелось того же. Захотелось очень сильно. Я почувствовал, как стало меняться сознание. Где-то внутри промелькнула мысль, мол, а что там та музыка… Я совершенно забыл о том, что каждый раз, когда я останавливался в своей музыкальной деятельности, то сразу же получал по голове. Так произошло и в этот раз. А некоторые еще и масла в огонь подливали, говоря: «Леха, ну ты что, Киркоров?». Когда же я отвечал, что Киркоров – это совсем не то, на что следует равняться, на меня смотрели с ухмылкой и говорили: «Это ты рисуешься, выпендриваешься». Как людям объяснить, что белое отличается от черного, а черное – от белого. Залезая глубоко в эти философские дебри, я и создавал множество стихов и песен. А когда приносил их на радиостанции, то слышал от программных директоров: «У Вас слишком умные тексты. Людям надо что-то попроще». Такое впечатление, что они сами открыто признаются, что дураки и недалекие люди. И потом, кто они такие, чтобы решать, что нужно людям?… Когда меня спрашивают, почему мои песни нельзя услышать на радио, я честно отвечаю: « Потому что они со смыслом». Люди в недоумении: «Как же так?». Приходится объяснять, что средства массовой информации - это оружие, а мы – на войне. Они же улыбаются и говорят: « Парень, ты что-то «загибаешь». Интересно вообще, этим людям не безразлично, в каком обществе они живут? Какие эксперименты проводят на них и их семьях? Или стадный рефлекс сильнее?
Почему-то на Западе искусство очень ценится. Не задумывались, почему? Да потому, что оно отражает потребности внутреннего мира человека. Там все начинается с внутреннего мира. А у нас все начинается с лестнички номенклатурного роста. Еще при рождении, и даже при зачатии. Ну, об этом я писал в «Вечном распутье».
Так вот очередной моей ошибкой было то, что я велся на чей-то чужой путь, и пытался себя всего подогнать под рамки этого пути. А при этом разрушалось все, что я долгими годами накапливал. Подумаешь, у друзей тачки круче… Я вот допишу сейчас альбом, продам его и тоже куплю себе тачку. Если захочу! А я повелся, что кто-то гордится своим металлическим конем, а у меня – только велосипед. Вообще, суть человеческого роста заключается в осознании того, что ни на что нельзя вестись. А сила человека произрастает из его неудач, а не удач. Оттого то и вершины разные: победы, достижения, осознания, опыт, рост, ум, радость, счастье – это все разные категории, с разными корнями, с разными истоками. В моей песне «Веришь» из альбома «Не уничтожен» есть куплет:
«Разные вершины не швыряй в один котел.
Хочешь воевать – побеждай и погибни.
Только знай, что рядом кто-то счастье нашел,
И твои удары не сильны и не обидны».
Это – с одной стороны. Но если в жизни не на шутку пересекутся пути счастливого и опытного, то, конечно же, победит опытный. Так что неизвестно, как правильней себя и своих детей воспитывать. Я вот дописываю одиннадцатый альбом, а кто-то в это время захватывает власть в стране… Или это я опять повелся?
ВЫБОР
Ей Богу, сложно писать так, чтобы не повторяться со своими же «Вечным распутьем», «Морадом», «Другой природой любви». Наверное, уместно изложить побольше фактов. Вот говорил я о формате попсовых радиостанций, где смысла нужно поменьше. А что же на рокешной радиостанции? К сожалению, то же самое. Те же «сливки», «спасибки». Показал свой альбом «Не уничтожен». Услышал от программного директора: «Вы несете негатив. Это нельзя ставить в эфир». Этот же альбом показал в Питере настоящим корифеям рока – у них восторг и от текстов, и от подачи. Спрашиваю у программного директора (слава Богу, его уже уволили) ведущей киевской рок-станции , в чем же тут негатив, а в ответ: «Тексты должны быть более мягкими и голос, голос более выразительным. Более…». Да кого ты лечишь, фуфло околомузыкальное!!! Что ты сделал в жизни??? Что? Покажи. Два года назад этот человек называл известные группы, которые, по его мнению «воняют», а не ваяют. И крутят по радио эти группы просто по инерции. Сейчас эта же личность отбирает молодые команды, которым будет оказана честь выступать на одном концерте с теми самыми «воняющими». И от мнения этого человека зависит, кого пропихнуть, а кого зачеркнуть. Да кому нужен такой цирк? Тьфу! А пообщаешься с ним – «сливки», «спасибки». А рок-н-ролл где?
Принесли мы ему песню «О свободе» из проекта Ревенко&Будченко. Покрутили ее. Стали поступать положительные отклики. Так он нашел повод: « Много груза, опять негатив». Вырубили. То есть, там, где есть правда жизни, и люди, слушая, находят отдушину, понимают, что есть еще хоть что-то непоруганное – от этого людей лучше оградить. Вот такая политика современной так называемой рок-культуры. С виду вроде бы рок, а по сути своей - невесть что, хаос на всех уровнях. Принесли инструментальные версии песен ДДТ. Так неформат – ведь без текста. Поставили зальный концерт в вечерний эфир. Так ведущую программы чуть не уволили. Почему? Что эти деятели пытаются сформировать? Нам, творящим, важно, чтобы не было ни на кого похоже и несло любовь и смысл. И первое, и второе можно запускать через разные каналы восприятия. А что нужно этим глашатаям? Власть над творящими? Так это все равно невозможно! Ощущение, что от их мнения мы зависимы? Так это признак прирожденной ущербности. Или надо показать, что в Украине рок именно вот такой? Ну, ну. Опять сильные должны подстраиваться под слабаков, а не подтягивать их? Нет, со мной так не пройдет.
Я стал участвовать во множестве радио-передач на совершенно разных станциях ФМ.
Куда приглашали, туда и шел. Ни от одной не отказался. Заодно совершил этакий маркетинговый опрос относительно моей музыки. Нравится людям, еще и как нравится! Устроили мы как-то в эфире развлекательной попсовой станции, у которой огромный охват, нашествие неоклассики. Ди-джей ставит композицию, звучит она с минутку, затем ди-джей говорит в эфир: «Звоните и высказывайте своё мнение об услышанной музыке». Затем продолжает звучать композиция (это происходило сразу после издания альбома «Апогей души»). Так что вы думаете - больше двадцати звонков. Одному только не понравилось, и то оттого, что привык на этой радиостанции слышать другую, привычную ему музыку. Все остальные в восторге. Некоторые выразили пожелание, что больше бы транслировали именно такой музыки, а не про сиськи да письки. И продажи альбома тут же поднялись после этого эфира. Все-таки хорошо, что «Ревенко Бэнд» ни на кого не похож. А как преподнести себя – можно придумать.
Вот только необходимо всецело отдавать себя своему любимому делу – это и есть самое сложное, это - неимоверный камень преткновения. Уже есть семья, и не первая. Дети. А тут творчество. Самая типичный сюжет – это когда женщина твоей мечты тебе рассказывает, что хватит витать в облаках, что никаких крыльев у тебя нет, и пора заняться чем-то приземленным. К примеру, продавать что-то. А ты смотришь на нее и понимаешь – нет, не моей мечты эта девушка. Чьей-то другой мечты. Эх, не все – золото, что блестит.
Описываю ситуацию. В стране трудные времена, каждый ищет, где бы заработать копейку, а я кричу, что буду жить, а не выживать. Даже наша с Володей Будченко песня «Дух времени» начинается со слов: «Я объявил войну уделу выживания». Это, извините, моя позиция, мой выбор. Во-первых, стыдно пресмыкаться перед сволотой, которая награбила, а теперь правит нами по своему произволу. Один очень известный украинский композитор ( ну, очень известный) как-то сказал мне: « Леша, не выпендривайся. Если бы тебе дали возможность воровать, и ты бы четко знал, что тебе за это ничего не будет, то греб бы в четыре руки. Так что не ругай тех, кто имеет возможность воровать. А все социальные песни против власти – это детский сад, зависть, глупость. Леша, будь выше этого». Нехило мыслят люди, которые вырвались из болота. Философия понятна, но откуда уверенность, что я тоже буду воровать?
Вообще, «вор» или «не вор» - глубоко внутренние психологические понятия и сугубо личный, внутренний этический выбор . Человек годами готовит себя к прыжку либо в одну сторону, либо в другую. А некоторые имеют возможность с пеленок смотреть на всех свысока и не понимают, что может быть как-то иначе. Для них то, что остальные называют воровством, является справедливой закономерностью. Они знают, что все вокруг принадлежит им. И люди – прежде всего. Вот такая демократия. За самим понятием «демократия» очень уютно прятать и диктат, и фашизм, и рабовладельческий строй. А ведь все это есть рядом с нами.
«Кто сильнее – тот и прав
Без напора и облав.
И не нужно вам кричать,
Что приходится страдать».
Извините, что процитировал себя. Как говорится, из песни слов не выкинешь. Так вот, мы каждый день сталкиваемся и с работорговлей, и с фашизмом, и с сионизмом, и с диктатом, и с идиотизмом, и с дебилизмом, и с наплевательским отношением, и с враньем, и с воровством, и с дураками, и с умными, и с очень умными, и с самыми большими дураками – и все это называется «демократия». Мы уже привыкли к ней.
И по- другому своей жизни даже не представляем – кроме как в гонке за всем сразу.
Так вот, мне порой стыдно во всем этом принимать участие. Голова моя варит – мог бы и бизнесменом стать, и - повыше. Только стыдно. Если бы я не знал, что такое путь человека искусства, то может и не было бы стыдно. А так – извините. Искусство должно быть чистым. Следовательно, и я должен быть чистым. Таков мой крест. Но забавно другое – сколько вокруг коммерсантов положили глаз на мой крест…
Во-вторых, чтобы добиться чего-то в искусстве, надо постоянно работать. Нет времени бегать зарабатывать по двадцать-тридцать баксов. Даже не желания нет разменивать себя, а времени. Кто-то из великих сказал: « Надо уметь жертвовать хорошим ради единственного». Но в моей ситуации еще круче. Нельзя тратить драгоценное время жизни на ерунду. Как проверить, что есть ерунда, а что – нет. Если муж с женой постоянно ругаются по любому поводу, то жаль их жизненного времени. Если человек ходит каждый день на работу только по той причине, что больше ходить некуда, то жаль его жизненного времени. Если жизненные ценности человека: чтобы было, где спать и что есть, - то это инвалид, или даже хуже.
Меня удивляет и страшит, как безответственно и беспечно люди растрачивают, разменивают собственную жизнь. Ради ничтожной жалкой копейки убивать собственное время – это же бред полнейший. Пусть некоторое время даже денег не будет, но это самое время можно потратить на свое внутреннее становление, на полезные занятия, на изучение чего-то истинного, настоящего. А то все подались в менеджеры, тем самым закабалив себя и выхолостив свои души. Потом начинаешь общаться с человеком, а он – зомби. Один мой друг любил щеголять содержимым своего кошелька, без этого он жизни не мыслил. А потом как-то признался, как на курсах по бизнесу таким, как он, умышленно ломали психику и вдалбливали, что люди – это мусор, что надо уметь наносить сокрушительный удар по психике этого «мусора», и тогда можно им владеть. Если так, то я горжусь, что не бизнесмен. Если не так, то тоже горжусь.
Расскажу вам историю, как «на спонсора ходили». Даже не то, чтоб на спонсора – так себе, предложил человеку подзаработать, а у него крыша поехала. И далеко уехала. Уехала на почве собственной значимости. Мнимой, естественно. Играли мы в киевском клубе «66». Сыграли, кстати, тогда просто обалденно. Завели весь клуб, на уши поставили всех, вплоть до барменов. Смотрю, снимает это всё на видео какой-то мужик. Разодетый, холеный. Я попросил администратора, чтобы запретили ему снимать. В антракте он стал объяснять, что хочет показать в Европе своим знакомым байкерам, иностранцам, какая культура существует на Украине. И снимал только с этой целью, не более. А то несчастные байкеры Европы думают, что здесь у нас вообще нет ничего. Я еще тогда подумал, а какая мне и моему коллективу разница, что там думают какие-то инострашки. Пусть заходят в Интернет и смотрят на нашу культуру. Она гораздо шире, глубже и интересней их сопливой истории. Ну, да ладно. После выступления мы поближе раззнакомились, подружились, стали общаться. Пригласил он меня к себе домой. Пригласил сам, я не напрашивался. Более того, времени на него у меня было не больше часа. Он опоздал на сорок минут. Мы выпили по пиву, зашел разговор туда-сюда. Я подарил ему два диска новых записей. Он стал спрашивать, какова нынче доля музыкантов. Я ему начал рассказывать. Он с присущей многим болтунам широтой давай «лепить», что найдет для меня инвесторов, сам руку приложит. Я ему сказал, что если хочет помочь, то я могу предложить условия один к двум. Причем, все абсолютно честно, открыто и, главное, без многоходовых комбинаций. Да и сумма денег для начала не должна быть большой. Вот дает он, к примеру, тысячу долларов на издание пробной партии нового альбома, а получит две тысячи тех же баксов с продажи этого же альбома. Механизмы продаж к тому времени уже были налажены. Он как услышал это, глазки сразу забегали, голосок изменился. Говорит: « Я хочу обязательно свозить тебя в одно место. Тебе это будет полезно. Да, да, полезно». Я позвонил по своим делам и выяснилось, что у меня есть свободных часа полтора, поскольку перенеслась ранее запланированная встреча. На своем мопеде он отвез меня в роскошное место, как выяснилось позже, к себе на дачу. Сразу похвастался, что она стоит триста тысяч. Со второго этажа небольшого домика спустилась женщина и подозвала моего приятеля к себе. Меня товарищ посадил спиной к ней еще до того, как она спустилась. Чувствую, что изучает меня. А я умею ставить блоки. Ну, да хрен с ним – изучай, изучай, может, чего обнаружишь для себя новенького полезного. Даже принципиально нового. Затем мой новый товарищ (звали его, к примеру Коля) представил нас друг другу. Это была его жена. Мы сели в беседку пить чай и есть мороженное. Поставили мои записи. Тут она как выдаст: «А что, ваш пианист еще студент?». Меня так забавляет, когда недалекие люди пытаются сделать вид, что они знают толк. Я скривил такую мину, что дамочка непременно должна была почувствовать, что можно говорить, а чего – не стоит. Речь шла о фортепианных аранжировках моих произведений в исполнении Дмитрия Кирноса. Это фортепьянное исполнение уже было высоко оценено питерской богемой, нашими киевскими критиками, да и вообще, Дима – пианист от Бога, а тут – на тебе.
Далее эти люди говорили без умолку. Вероятно, им невдомёк, как музыканты ценят тишину. Говорили они о том, что самое главное в жизни – это бизнес, и что они приобщат меня к этому самому бизнесу, и тогда я буду доволен. Попытался я вставить какую-то реплику, так мне сразу дали понять, что перебивать их нельзя, и что вообще-то каждая их консультация стоит тысячу сто гривен, и мне немыслимо повезло, что меня консультируют бесплатно. Откровенно говоря, просто облом было добираться до города своим ходом – так пришлось выслушать всю их абсолютно ненужную мне болтовню – лишь бы Коля довез меня на своем мопеде до метро. О чём они только не говорили: какими они были антисоветчиками, сколько у них машин, как мне надо одеваться, какую музыку я должен играть, чтобы успешно продаваться, как они ставили на место то ли сотрудников правоохранительных органов, то ли каких-то судебных деятелей. Главное, что это была не беседа, а монолог. Минуте на двадцатой у меня отупели глаза, я начал слегка засыпать и периодически спрашивать их: «Что?» или «Да?». Они заметили, что их не слушают, и принялись давить на меня. А это ведь себе дороже. Ну, пришлось их выслушать, пришлось. Одного понять не могу: на кой хрен они трудились с пеной у рта, если все их консультации мне абсолютно не были нужны и, более того, после их наставлений и откровений они только упали в моих глазах. Не нужен мне их бизнес, стыдно мне идти по их пути, применять их подсказки, и быть с ними в одной упряжке. Стыдно! Они уже никогда не поймут, что весь их путь – тьфу. Жалко мне их. Но они ведь и слова не дали мне сказать. Отговорили свое, и довольны, думая, что все прошло по их правилам. Ведь им нужно было именно это. Я эту публику хорошо знаю. Со всеми сопутствующими нюансами. Лишь в самом конце мне удалось подвести резюме их болтовни, и я сказал, что хорошо понимаю, что мне надо, и на сегодняшний день в мой тираж можно вложить до пятиста баксов на условиях один к двум. Больше не надо – у меня хватает. Они принялись грузить меня, что работают комплексно – либо доход от всего, либо совсем ничего. Смотрю, а у жены Коли уже глазки горят. Думаю, может, она сейчас из кармана контрактик достанет, где написано, что они должны с меня получать. Повторяю, я эту публику знаю не понаслышке. Но, слава Богу, обошлось без этих мансов. Довез меня Коля к метро. Договорились, что на днях созвонимся и он примет решение относительно суммы до пятиста долларов. Через пару дней позвонил ему, он сказал, что сейчас занят и чтоб я набрал позже. Позвонил снова дня через три. Он ответил, что инвестирует, и чтоб я приехал сегодня к нему домой за деньгами к пяти часам. Я так и сделал, но дома его не оказалось. Дома была жена, приняла меня без радости – еще бы, на первой встрече стало ясно, что я знаю, чего хочу. Коля так и не приехал. А жена давай рассказывать, как он занят. Кого это пилит? Зачем тогда было приглашать? Это я занят!!! В общем, я уехал, его не дождавшись. А поздним вечером он звонит мне и с позиции свыше настоятельно требует, чтоб я забыл его номер телефона. А я слышу, что он на взводе, переходит на крик и бросает трубку. Я совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, набираю его и объясняю, что он не прав. Его это окончательно выводит из себя, и я четко осознаю, что он – псих, просто больной. Он истерично орет, чтобы я не ошивался возле его квартиры, прекратил с ним общение и исчез. Спрашивается, почему он решил, что мне надо ошиваться возле его квартиры? Действительно, больной. Боится все-таки, ничтожество! Я совершенно спокойно набираю его еще раз. Он опять же ведется на звонок, поднимает трубу и снова орет: « Я же сказал не звонить!!». А я отвечаю: « Да мало ли что ты сказал». Он просто вне себя. Стал лепетать, что навел обо мне справки, что я не дружу с милицией (хотя это неправда), что нашлет на меня братву, что меня прибьют. И опять бросил трубку. Я тут же абсолютно спокойно снова набираю его номер, и он опять же ведется, - принимает звонок, и просто звереет. Вот придурок, не брал бы трубу – не терял бы собственной энергии. А так вся его энергия перешла ко мне. Я поступил с ним, как со школьником, который до сих пор не научился умножать. Сам-то о себе мнения, видать, высокого, а такой неосведомленный. Он решил, что я нуждаюсь в его деньгах? Типичный среднестатистический самовлюбленный урод. Просто животное. Причем, он знает о своей участи оставаться животным до конца своих бездарных дней. Что ли еще раз позвонить ему спустя полгода? Хочу позабавиться. Люблю щенков. Они четко показывают мне, насколько правильно меня воспитали родители и насколько правильно воспитал я себя сам. А этот Коля находится на все сто процентов под каблуком у своей жены. Это просто очевидно. И вообще, все видно. Буквально, за первые несколько минут. Даже секунд. Там жена контролирует абсолютно все. А прежде всего – его душу. Наверняка, не обошлось без приворотов и других поворотов. Я окинул взглядом их обоих и увидел, что Коле задана четкая программа: пахать во благо женушки, и все - ради бабла. На хрена оно ему? В могилу оно не поместится. Да и не пригодится оно на том свете. Он никогда не будет выше меня. И дети его никогда не будут выше моих. Это – аксиома. Ей Богу, позвоню ему на днях.
Много забавных историй я могу еще рассказать. Например, как одни людишки делали вид, будто помогают мне в решении, якобы, важных проблем, а на самом деле тянули из меня деньги. Причем, подсели на меня надолго. А прокололись на такой мелочи… Вообще, у меня поразительная способность собирать вокруг себя всякую гадость, всяческий негатив. Один близкий мой друг увидел как-то над моей головой нимб. Друг – не простой человек, видящий. Еще один непростой человек поведал мне, что меня охраняет не ангел, а архангел. С юных лет я чувствую, что должен что-то серьезное сделать за свою жизнь. Чувствую, что такова миссия. И, как уже много раз повторял, стоит мне только слегка отклониться от заданного пути, сойти с рельс, как тут же получаю по шапке. И, положа руку на сердце, мне так уютно и тепло в своем мире, на своих рельсах. Я чувствую поддержку Бога и горжусь этим. И надеюсь, все шатания позади. А впереди – радость от выполнения своей задачи, своей миссии.
НЕКОТОРЫЕ ИМЕНА, СОБЫТИЯ И ДАТЫ.
Если верить маме с папой, то родился я 22 октября 1976 года. Место рождения – город Киев, страна – СССР. Себя помню то ли с восьмидесятого года, то ли с семьдесят девятого. У меня есть фотография с мишкой, сделанная в фотоателье на мое трехлетие. Я помню, как мы шли в это ателье, и как фотограф делал снимок. Самые сильные впечатления того периода – когда мне было четыре года, папа научил меня играть в шахматы. Чуть позже, в восьми-, девятилетнем возрасте я обставлял взрослых мужиков – у них челюсть отваливалась от удивления. Честно говоря, помню еще, как мама вывозила меня в детской коляске на кухню и кормила из большой деревянной ложки. Есть даже такая фотография. Но мне тогда было явно меньше трех лет. Жили мы в коммунальной квартире, но практически в самом центре Киева, на улице Мечникова в доме номер шесть. У нас была одна комната. Другие две комнаты занимали две старушки. Одна из них, Екатерина Алипиевна, была 1898 года рождения. Она приятельствовала с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым, и многое рассказывала о том времени. Мама говорит, что, собственно, она-то и научила меня читать еще в четырехлетнем возрасте. Лет в пять впервые посмотрел фильм «Приключения принца Флоризеля» и сразу же захотел написать об этом книгу. Мне и в голову не приходило, что задолго до меня это уже сделал Роберт Льюис Стивенсон. На шестилетие мне подарили большую карту мира, повесили ее на стене, и я часами сидел перед ней на стульчике. За пару месяцев я выучил столицы всех стран мира, только в ряде африканских стран немного путался. Каждый континент у меня ассоциировался с определенным настроением, цветом, даже запахом.
1 сентября 1983 года ознаменовалось для меня сразу двумя событиями. Причем, второе длится до сих пор и, думаю, что никуда не денется от меня до конца дней моих. А первое – это первый раз в первый класс. Помню первый звонок – все было очень торжественно и захватывающе. И первый урок тоже помню. Так интересно было… А после школы мама повела меня в помещение КиевГорСтроя 4, где находилась музыкальная студия для детей. Там обучали игре на разных музыкальных инструментах. Помню, был там кружок ложкарей. Стучали себе детки на ложках, выступали на гастролях даже со своими ложками. Кому-то надо было это. Родители планировали обучить меня игре на фортепьяно, но, поскольку мы жили в коммуналке в шестнадцатиметровой комнате, то фортепьяно просто некуда было поставить. Поэтому меня отдали в кружок гитары. Преподавателю моему было двадцать два года. Он только окончил институт культуры и устроился работать в этот КГС-4. Звали его Олег Викторович.
Знаете, сейчас пишу об этом и полностью погружаюсь в то время, ощущаю свои былые настроения, помню, с какими мыслями всякий раз гулял по своему району. Неужели того состояния души больше никогда не будет? Как же было тогда хорошо… У меня было очень счастливое детство. Оно и сформировало меня таким, каким я, по сути, являюсь и сейчас. Я столько много взял из своего детства… Знаете, я умею быть счастливым в любой ситуации. Просто умею и все! Что бы ни происходило вокруг. Огромное спасибо за это моим родителям.
В апреле 1986 года рванул Чернобыль. Как раз 26 апреля вечером мы всей семьей возвращались домой из кинотеатра и попали под проливной дождь. А уже в начале мая город практически опустел. Где мы только не были тем летом. Родители решили показать мне Ленинград, самый красивый, по их мнению, город в стране. Я никогда не забуду тех впечатлений. Жили мы в Репино, что недалеко от Сестровецка. Каждый день приезжали на Финляндский вокзал, оттуда пересекали через мост Неву, и вдоль по набережной прогуливались до самого Эрмитажа. Я впитывал в себя эту архитектуру, этот дух России. Домик Кутузова, Летний сад с прекрасными скульптурами, каналы, роскошный Зимний дворец, Адмиралтейство, Медный Всадник, Исакийский собор, музей Военно-Морского Флота, Шереметьевский дворец, Петропавловская крепость – все это осталось надолго в моей памяти после той самой поездки 1986 года. И ассоциировалась вся эта красота с историей и с моим личным предназначением в жизни. Уже тогда во мне формировался вектор личности и я знал, что с этим вектором буду жить. Именно после той поездки в Ленинград я начал писать стихи и рисовать. Открылось во мне что-то, и открыть смог этот величественный город. Помню маму, которая гордилась тем, что гуляет по этому прекрасному городу, и помню ее заветную мечту, которую я до сих пор для нее не осуществил – жить в Ленинграде.
Загулялись мы как-то с папой по исторической части Питера, и поскольку мосты уже развели, мы не могли попасть на Финляндский вокзал, чтобы вернуться в Репино. Пришлось заночевать в Адмиралтейском садике на лавочке. Помню свой детский глуповатый восторг от памятника Жуковскому. Накануне я прочитал «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, где в первых главах было описано, как какой-то хулиган из города N каждый вечер писал на памятнике Жуковскому краткое ругательство. У меня отчетливо всплыл ассоциативный ряд, и я стал выискивать на постаменте в Адмиралтейском саду то самое нецензурное слово, которое … в девятилетнем возрасте уже знал. Но так и не нашел. А вообще, ночь в центре Питера на лавочке – венец романтики. По этому городу даже просто слоняться приятно, уставшим, голодным. Что-то невероятное в тебя вселяется, когда попадаешь в город на Неве. Начинают вырастать крылья.
Так случилось, что у меня с Питером связана какая-то мистика. После первой поездки, как я уже говорил, во мне проснулись творческие задатки, я начал рисовать и писать. Затем была потрясающая поездка всем школьным классом в канун 1992 года, в самом конце декабря. Все жутко заболели, только три человека были на ногах и за всеми ухаживали. Затем в ноябре 1993 года просто фантастическая поездка на Всесоюзный День Физика, о которой я чуть позже расскажу подробнее. Затем моя история с «ДДТ» опять привела меня в город на Неве. В Питере я потерял обручальное кольцо… - и слава Богу. Сейчас по творческим темам веду переписку опять-таки с питерцами.
Вот так получилось, что, несмотря на богатейшую историю Киева, и то, что корни мои, в основном, в Украине, первый творческий импульс я получил в России, в Ленинграде. И какая-то невидимая связь с этим городом не прерывается и по сей день.
В четвертом классе у нас начались уроки русской литературы и языка. Учительница была – просто золото. Звали ее Лариса Константиновна. Хочу поблагодарить ее, и отметить, что любовь к литературе и вообще к искусству во многом привила мне именно она. У меня в уме тогда все перемешалось, завертелось: ее уроки, воспоминания о Питере, освоение гитары на уроках Олега Викторовича, увлечение рисованием. Я очень любил рисовать природу, пейзажи. На то время открыл для себя четырех художников: Левитана, Шишкина, Васильева и Саврасова, принадлежащих одной эпохе. По сей день это – самые любимые мои живописцы. Я очень интенсивно накапливал и знания. На душе было так чисто и светло. И никаких страхов, что мой прекрасный внутренний мир кто-то или что-то может разрушить. И вот в 1987 году я написал сразу четыре произведения для гитары. Два из них оказались непростыми в отношении технического исполнения. Как раз в этом году гитаристы сдавали первый экзамен по завершению четырех лет обучения. И на экзамене мне разрешили исполнять оба произведения собственного сочинения. Я был безумно счастлив, и уже тогда знал, что музыка для меня – это на всю жизнь. Одно из этих произведений впоследствии получило название «Апогей души» и было переложено на фортепьяно.
В 1988 году я победил конкурс гитаристов. Исполнял в том числе и свои произведения. Относился к этому очень серьезно. В том же году закончил обучение у Олега Викторовича, но продолжал поддерживать с ним связь. Мы занимались дальше, но уже больше не гитарой, а песнями. У него были отличные тексты, а я пытался ему аккомпанировать. На самом деле, музыканту очень интересно на второй гитаре вести параллельные мелодические линии, находить новые краски, которые обогатили бы текст и основной мотив произведения. Зачастую это бывает даже интереснее, чем петь. Я учился помогать авторам обогащать их песни интересными оригинальными соло. Или не обязательно соло. На сегодняшний день, самое любимое мое занятие в гитарной импровизации сродни эдакому хулиганству – я обожаю играть вторым номером, при этом, прежде никогда не слышав песню. Уже научился, и ошибок не допускаю. Приятно, когда спрашивают, сколько лет нашему творческому союзу. Отвечаешь, что три минуты, и никто не верит. На самом деле, запас прочности уже большой, а гибкость мышления никуда не денешь – вот и весь секрет. С первых трех-четырех спетых исполнителем слов я уже улавливаю его настроение, эмоциональную подачу, его роль и посыл и, исходя из этого, творю свою партию созвучно его образам. И на ходу! Так интереснее. Вообще, в последнее время в музыке люблю все делать быстро, даже молниеносно – в этом больше сходства с самой жизнью. Вот, к примеру, альбом «Скульптор взгляда» с Димой Кирносом – тому подтверждение. Но это – сейчас. Тогда же, в 1988 году, естественно, я не умел так мгновенно ориентироваться в музыкальном пространстве.
***
Хочу рассказать одну забавную историю о моем осваивании гитары. Олег Викторович задал мне выучить какое-то произведение по нотам. В конце урока я попросил его несколько раз исполнить это произведение. Учитель не узрел в этом ничего зазорного и подозрительного. Напротив, отнесся к моей просьбе благосклонно. Пока он играл, я запоминал. А дома, честно говоря, ни разу не открывал ноты. На следующем занятии учитель требует от меня исполнения, и я исполняю. Он говорит, что я хорошо исполняю, но по глазам вижу, что его что-то смущает. Он просит исполнить еще раз, и я исполняю. На его лице была написана озадаченность, и он просит исполнить еще раз.
Я опять исполняю так же исправно, как и прошлые разы. И тогда Олег Викторович открывает мне мои ноты, в которые я ни разу не заглядывал, указывает пальцем на какую-то строчку и говорит: «Сыграй отсюда». Я начинаю краснеть, пытаться сделать умный вид, но ничего, естественно, не могу сыграть.
Мы с Олегом впоследствии часто вспоминали эту историю. Было это в классе третьем, следовательно, году в восемьдесят шестом. Как я уже говорил, мне очень нравились песни Олега. Так вот, несколько песен мы разложили на две гитарные партии, и выступили на фестивале «Червона Рута» в каком-то отборочном цикле. Тексты у Олега были просто завальные, уматовые, и жюри, не взирая на восторженную реакцию зрительного зала, дальше никуда нас не пропустило. А те песни актуальны до сих пор, учитывая, ситуацию в стране. Вот в Питере в конце восьмидесятых такие песни шли на «ура», там на таких песнях возникла целая культура. А в Украине все из себя строили более мягеньких, себе на уме. Цензурка была какой-то странной, несмотря на то, что все свистели о свободке.
В конце девяностого года Олег привел меня в клуб авторской песни «Арсенал». Я увидел людей, увлекающихся поэзией и относящихся к ней серьезно. Я прислушивался ко мнениям этих людей. Они казались мне большими, и каждый из них занимался каким-то интересным творчеством. Руководителем клуба был Александр Яковлевич Король, непререкаемый авторитет, как среди молодежи, так и среди старожил. Я попал в какую-то новую струю, где приходилось и мнение свое отстаивать, и знакомиться с новыми людьми, совершенно разными по мировоззрению, вкусам, привычкам.
Родители воспитывали меня домашним мальчиком, и поэтому не все приколы свободолюбивой тусовки я схватывал на лету. С самого детства у меня было свойство все впитывать в себя, как губка. В общем, клуб стал для меня, можно сказать, родным домом. В 1991 году мы с Олегом выступили в дуэте на Сумском фестивале авторской песни, и стали там лауреатами. Помню, зал просто визжал от кайфа, когда мы пели. И нам вручили диплом, где было написано: дуэт Остапенко, Ревенко. В том же году мы поехали на гастроли в Кременчуг. Я исполнял несколько своих песен, и они понравились публике. Вот так я приобщался к авторской песне, но одновременно с этим сочинял новые мелодии, даже целые композиции для гитары. Сказать по правде, в жанре очень мало бардов отличаются хорошим владением гитары. Но их сила – в другом. В то время на меня огромное впечатление произвел киевский бард Семен Кац. Его поэзия была настолько нежна и чувственна, а мелодии настолько проникновенны, что эти песни хотелось слушать бесконечно. Также произвело впечатление знакомство с Леонидом Духовным, автором знаменитой песенки «А без Подола наш Киев невозможен». Обзавелся я в клубе авторской песни не только друзьями, но и недругами, которые все шушукались и подгавкивали, как правильно надо писать, и что неправильно делаю я. Заметил я еще одну нехорошую особенность: некоторые стили исполнения заведомо приветствовались всякими худсоветами, а некоторые – умышленно отшвыривались. Иногда расхваливалось и поощрялось несусветное нытье со словечками обо всем, да не о чем, а меня обзывали рокером недорезанным. И только со временем я заметил, что большинство этих людей боятся правды, как черт ладана. А нытье – оно всех уравнивает и деморализует. А у некоторых людей четкая миссия – не пропустить вперед хорошее. Именно миссия. Разговорившись с ними, я услышал нечто такое, с чем человек чести просто обязан бороться. И я боролся – в лоб объяснял некоторым деятелям, чем удобрялась и удобряется та земля, откуда растут их корни. Со временем этот клуб стал больше напоминать клуб «Кому за тридцать». В него приходили люди, которым нечем было себя занять, и не более. Ну, водки попить да песни поорать. А ведь где-то в середине девяностых было в планах сделать из этого клуба что-то на подобие того, что было в Питере на Рубинштейна, 13. И не получилось у нас, видимо, потому, что ментальность у нас многовекторная: мы очень обтекаемые и хитровы.. . Старожилы клуба нас тогда положили на лопатки. Мы, видите ли, стали им мешать проводить их сладенькое времечко в радость.
Ко мне вообще одно время стали цепляться, что я – антисемит, только потому, что у меня жесткие мужские тексты. Мне было так смешно, в лоб говорили, что если я изысканную поэзию называю нытьем, то значит, я ненавижу евреев. Знали бы эти идиоты, что истинную поэзию от нытья я отличаю без труда, а евреи здесь вообще не при чем. Точнее, при том же, что и все остальные. Еще с тех времен я отследил, как хитрецы выворачивают на изнанку основы причинно-следственной связи. Тогда меня это бесило. Сейчас я настолько тверд в своих убеждениях, что мразь надолго ко мне не пристает. Но ведь мои альбомы «Не уничтожен» и «Удивительные краски» один звукорежиссер-недоумок, ничтожество полнейшее, запорол по качеству специально из-за того, что у меня честные и открытые тексты. Он, болван, как-то проболтался об этом по пьяни. Ничего, я сейчас эти альбомы выложу в Интернет, и подонок будет опозорен. Песни то хорошие, а за качество записи будут плевать в его сторону. Я обязательно укажу фамилию щенка.
***
Хочу отметить добрым словом еще одного классного автора Тимофея Федорова. Его песни «Ура», «Дивокрай», «Державо моя», также как и песни моего учителя Олега Остапенко «Я знаю», «Сонце сходить серед ночи» заслуживают того, чтобы их регулярно транслировали и популяризировали средства массовой информации. Эти песни должны слушать дети, чтобы правильно понимать, что же происходит вокруг на самом деле. Эти песни должны слушать домохозяйки, чтобы не плесневеть, а открыть глаза (хотя бы в середине жизни). Эти песни должны слушать люди, отдавшие своей Родине лучшие годы жизни, для того, чтобы чувствовать плечо, чтобы чувствовать, что ими гордятся, и они прошли свой нелегкий путь не напрасно. Эти песни должны слушать наши долбанные правители, слушать и понимать, что не всех можно оболванить. И я почту за честь однажды сделать эти песни в профессиональной студии в хорошем качестве и по мере возможности популяризировать их. Телеканалы от них откажутся – я хорошо знаю вкусы и нравы той бездарности, которая сидит на разливе информации для народа. А люди, слышавшие эти песни единожды, влюбляются в них. И я среди этих людей занимаю почетное место в первом ряду.
С 1991 по 1995 годы я написал, по мнению друзей и журналистов, лучшие свои песни. Очень много было лирики, когда сознание еще не засорилось психологией хищника. Много и социальных песен. В 2000 году мой друг Сергей Хоменко записал два моих домашних альбома: «Судьбы иной не будет» и «Красивое не уходит», - куда вошли лучшие песни вышеупомянутого периода.
Мне рассказывали, что в студенческие годы моя песня «Дьяволенок» была культовой и переходила из уст в уста. О ней восторженно вспоминают до сих пор. А вот я о таком больше никогда не пою и вообще такого больше писать не хочу, какой бы фурор это не производило. Нравились также песни «Напои меня» и «Дай мне минуточку». Вот тут я со слушателем согласен на все сто. Я их сам люблю. Многие говорили мне, что эти песни помогают им жить.
Помню, приехал я в 1995 году в Одессу на гастроли. Мне не было и девятнадцати. После первого же концерта столько восторженных отзывов. Завязал дружбу со многими. На телевидение пригласили. Рассказывали, что мои тексты переписывали от руки, чтобы потом исполнять самим. Сразу уважение, какое-то особенное отношение. А на самом деле, моим поклонникам было очень близко то, что я делал. Они увидели во мне что-то родное. Ну, и голосина, конечно, у меня тогда отличалась от других исполнителей.
Было ещё очень много концертов. Все пророчили мне славу. А я просто познавал мир. И вот, на сегодняшний день познал и изучил его в таком объеме, что хочется издавать по три альбома за год. Каналы открыты, муза живет в душе независимо от того, что происходит в жизни. Я творю, а Боженька ведет, куда нужно, да помогает.
В 1995 году мой учитель и друг Олег Остапенко пригласил меня в свою группу, которая называлась «Медленный чай». Сначала мне было очень приятно, я всегда мечтал о группе. Но потом я заметил, что у меня с Олегом начались творческие разногласия. Он хотел играть одну музыку, я – совершенно другую. «Медленный чай» выступал на концертах, принимал участие в телесъемках, но я ощущал, что делаю немного не то, что хочу. Где-то через год у меня был другой коллектив «Старый храм». В основном, он базировался на творческом союзе с клавишником Сережей Ковригиным и гитаристом Олегом Курашевским, который «подвис» на западной музыке и мог что-то неглупое о ней рассказать. Да и играл хорошо. Серега тоже был классным клавишником. Но не пошло что-то у нас. «Старый храм» - это было название самой первой группы еще в 1991 году, когда собрались пятеро друзей и решили сколотить состав. Это были Игорь Фиксман, Ваня Можаев, Серега Кононко, Володя Прокурашко и я. А спустя какое-то время, мне захотелось реанимировать это название, но ничего не получилось. Я еще в девяносто первом понимал, что, занимаясь музыкой, придется все остальное отодвинуть на задний план. Я был полностью поглощен музыкой и нашим колеективом . Я был соло-гитаристом. Когда наш вокалист сказал, что если петь будет не он, а, к примеру, я, то ему это вообще не нужно, я сразу понял, что никакой любви к творчеству у него нет, а хочется только повыпендриваться. Вот этот шаблонный попсовый подход и сделал впоследствии из нашей эстрадки настоящую помойную яму. А у меня подход простой: не хочешь заниматься творчеством – иди, лепи из себя комерсантишку, кручу-верчу-надурить хочу. А мне некого дурить. У меня нет в этом надобности. Извините, с душой все в порядке. Так уж получилось. Я привык дарить, а не дурить. А что подарить, у меня найдется.
Со временем я повзрослел. Но моя взрослость не означала, что я стал изменять самому себе. Музыке я остался верен не потому, что ничего больше из меня не вышло, а потому, что Господь дал мне ещё в юные годы то, о чем многие только и мечтают.. И, как я отмечал в первых главах, мне довелось неоднократно убедиться на собственной шкуре, что Божьи дары лучше кротко и благодарно принимать, а не кичиться ими, выдавая их за свои заслуги.
Я шел к тому, чего хотел. И вот в 1998 году мне довелось неоднократно пообщаться с Кимолом Александровичем Брейдбургом, у которого была знаменитая студия «Диалог» в Николаеве. С Брейдбургом работали все звезды: Пугачева, Сюткин, Серов, Крутой, А-Студио, Меладзе. Я отослал Кимолу Александровичу свою песню «Бой». Мы договорились, что через два месяца я приеду к нему. Я готов был даже уехать жить из Киева в Николаев. Но этому не суждено было случиться. В Киеве меня познакомили с одним гитаристом и барабанщиком, играющими вместе, и играли они просто обалденно. Такого уровня и серьезного подхода к музыке я на своем жизненном пути еще не встречал. И чтобы играть с такими высококлассными музыкантами, я взял в руки бас. Так я попал в группу «Пирамида», в которой был басистом два года. Как минимум, это было интересно. Что касается моей игры на басу, то со временем я стал играть на нем, как на соло, и это производило впечатление на концертах и в музыкальных кулуарах. Мы занимались по восемь-двенадцать часов в сутки. Каждый концерт снимали на видео и потом детально анализировали. Программу готовили сложную, технику отрабатывали скрупулезно. Это была настоящая школа для музыканта.
Со временем, о нас стала ходить славная молва, и это побуждало нас заниматься все больше и больше. Наш лидер, Игорь Гречихо, ранее профессионально занимавшийся спортом, хорошо знал, как правильно готовиться к соревнованиям. К каждому концерту, к каждому фестивалю ( а побеждали мы на многих ) мы именно так и готовились. Игорь был не только гитаристом, но и пианистом, причем, каким пианистом! А Коля Гречко на барабанах вытворял такое, что зрители готовы были его боготворить. У Коли был свой неповторимый, уникальный почерк. Вот прослушать бы, к примеру, по двадцать секунд с десяток именитых барабанщиков – так я Николая Гречко распознаю сходу. Уникальный был барабанщик. Названия произведений мы подбирали пафосные: «Властелин времени», «Небесный индекс». Сделали как-то мою песню «Зеркальный замок». Я исполнял ее на каждом нашем концерте, коих было несчетное количество. Получилась роскошная рок-баллада, и на нее классно реагировал слушатель. Только в одной Одессе за 2000 год мы были три раза, и каждый раз в зале – битком народа. Поездок было – ого-го. После каждого концерта я раздавал около сотни автографов. С нами фотографировались, обнимались, чего только не делали… Мы действительно чувствовали себя звездами. И самое главное, мы играли динамичную, высокотехничную, яркую музыку собственного сочинения.
Самый запоминающийся концерт был в Ереване. На площади перед театром собралось больше пяти тысяч человек. Каждого из нас уже знали по имени, люди выкрикивали наши имена, скандировали, хлопали, пищали, визжали. После каждой коды – взрыв оваций. А потом интервью на радио, после которых нас уже поджидали у дверей с десятка два поклонников и поклонниц. Мы чувствовали, что совсем скоро взорвем общество нашей музыкой, и «Пирамида» станет известной. Резонанс пошел и по России, и по Украине. Собирались уже в Европу, кажется, в Данию. Но не тут-то было. На самом взлете я расстался с Игорем и Колей. А самого взлета и не последовало. Не хочу вдаваться в подробности, но мне было тяжело заниматься менеджментом в одиночку, а помощи в этом смысле от самих музыкантов я так и не дождался. На самом деле, меня выгнали за излишнюю активность в организационном процессе. Том самом организационном процессе, благодаря которому были и многочисленные концерты, и достойный пиар. Классно играть – этого далеко не достаточно. И как раз на взлете многие коллективы и разбиваются оттого, что одним колесом уже вошел в колею, а вторым можно войти только тогда, когда четко и отлажено работает инфраструктура. А она ведь с неба не берется. Ее тоже надо создавать, по крупице собирать, а не носом крутить.
По правде сказать, уход из «Пирамиды» для меня был трауром. Мечта умерла. Все эти композиции и песни, все это творчество было уже настолько родным. Да и жили мы уже, можно сказать, единой семьей. Помогали друг другу, дружили искренне, по-настоящему. Сейчас отечественной сцене очень не хватает такого коллектива, как «Пирамида». Многих людей бы порадовала такая музыка.
И тогда я по горячим следам сколотил из молодых парней новую банду, которая стала называться «Клондайк». Подход был очень серьезным. Всем ребятам я объяснял, что они не просто брынчат на своих инструментах, что все гораздо глубже. Однако, я теперь не забывал и о сольной карьере. Часто выступал один под гитару. И вот на свое двадцати четырехлетие, именно 22 октября 2000 года в свой день варенья я стал победителем первого всеукраинского конкурса авторской песни в номинации «Лучший автор». И за этим, в резонанс, последовали одна телепрограмма за другой, и эфиры на радио, и бесчисленное множество статей. Люди на улице стали узнавать. В общем, завертелось! «Клондайк» тоже выступал активно. Причем, в разных стилях. И в русском роке, и в западном «обмундировании».
Я же творчески рос и расширялся. Еще в 2000 году я приступил к написанию акустического альбома на хорошей студии с качественным звуком. Началось все с одной песни, а закончилось восемнадцатью. Так зарождался альбом «Осколки Истины». Один коллега-музыкант посоветовал облагородить некоторые мои лирические песни виолончельным звучанием. Именно виолончельным. Знал бы этот коллега, во что трансформируется и перерастет сочетание гитары и виолончели в контексте моего творчества… Эта идея нашла применение еще в альбоме «Осколки Истины». В песнях «Равновесие», «Красота не должна умереть», «Уезжать», «Гаснут окурков огни», «На дворе идет дождь» моему голосу и гитаре аккомпанирует виолончель. Остальные песни более философского содержания и социального. С той же самой виолончелью мы попробовали сделать песню «Герои в костюмчиках», которая потом вошла в альбом «Не уничтожен». Тогда у этой песни было рабочее название «Ничего». Помню, виолончель участвовала в песнях «В небе голубом» и «Свеча». Но затем мы решили немного отойти от песен и поиграть мои старые композиции.

КАК ЗАРОДИЛСЯ И РАЗВИВАЛСЯ REVENKO MUSIC
Сама композиция «Гармония» из альбома «Апогей души», на которую был снят клип с участием картин Алины Максименко, была написана в 1991 году. Композиция «Осенняя» из этого же альбома была написана также в 1991 году, и изначально это была музыка к песне Игоря Фиксмана «Опять мне остается только ждать». Фикс принес мне стихи, и я за пару дней изваял музыку. А вот «Последняя сказка» из альбома «Блаженство» была написана еще в 1990 году. Мне тогда было всего четырнадцать лет. «Синее небо» и «Воздушный поцелуй» я придумал в 1995 году ночью в лесу у костра на бардовском фестивале под Славутичем. У меня было плохое самочувствие, температура – за тридцать восемь. Поэтому я не пошел со всеми пить водку. Сел с гитарой у костра, и тут как осенило. «Воздушный поцелуй» - по сей день одна из самых моих любимых, а «Синее небо» облюбовали радио ведущие – она нынче служит заставкой в нескольких передачах на радио.
В общем, было у меня уже немало мелодий. И мне захотелось, чтобы эти мелодии исполнила виолончель, раз уж такой интересный инструмент был под рукой. Так мы и поступили. Эксперимент удался. Мне, как композитору и гитаристу, досталась роль аккомпаниатора. Вскоре мы приступили к работе над композицией «Прогулка по Европе». Ее я сочинил также где-то в середине девяностых. Это – семиминутная многоходовая баллада с лирической проникновенной серединкой. Виолончель то ведет основную мелодию, то поддерживает своим низкочастотным звучанием ритм. Я заметил, что получается очень красиво, когда виолончель имитирует бас. В дальнейшем, во многих своих произведениях я отдавал виолончели роль баса, и получалось очень динамично и нестандартно.
Итак, у нашего дуэта было семь-восемь песен и примерно столько же инструментальных композиций. Иными словами, концертная программа на двоих готова. Репертуар «Клондайка» к тому времени состоял из двадцати песен. Я работал на два фронта: то с рок-группой, то в дуэте минимализма. А к сольным выступлениям, бардовским или еще каким-то, также старался приобщить виолончель. В тусовке авторской песни это сразу обратило на себя внимание. В рокешной тусне – также. Но мы чувствовали, что два инструмента: гитара и виолончель – этого не достаточно. Захотелось расширить дуэт. Пригласили скрипачку и флейтиста. Мне очень не хотелось, чтобы наш коллектив походил на классический струнный квартет. Гитара и флейта именно отличали нас от академического шаблона. Меня поразила флейта, как инструмент. Тем более, в исполнении такого музыканта, как Женя Смальцуга. Флейта – очень фактурный инструмент. На нем можно извлекать совершенно разнообразные по колориту звуки. Женя умел это делать, но больше тяготел к академизму. Наша скрипачка, Марина Кучма, всегда отличалась напором, силой звучания. Иногда она могла повести за собой весь состав. У всех своих академических коллег я учился тому, чего ранее не знал. Все-таки, у них за плечами было консерваторское образование. Я наблюдал, как они втроем заставляют звуки жить в одном поле и протекать в одном направлении. И, конечно же, пытался влиться по звучанию к ним со своей гитарой. Мне очень понравилось созвучие четырех инструментов: виолончели, флейты, гитары и скрипки. И вот в этом составе мы начали исполнять мою музыку. Я напевал мотивы, а ребята записывали их нотами. Поначалу меня удивляло, неужели нельзя было запомнить мои не столь сложные для восприятия мелодии. Ведь я привык все держать в голове. Но им было привычней все держать в нотах.
Первая композиция, которую мы сделали, называлась «Блаженство». Произошло это на первой же репетиции 15 октября 2001 года. Этот день и считается днем рождения коллектива. Далее мы делали «Волшебную», «Синее небо», «Гольфстрим», «Путешествие в Лас-Пальмас», «Последнюю сказку». Аранжировки делал я, объясняя музыкантам, что в каком месте играть, у кого главная мелодическая линия, у кого – вторая. Все это напоминало мне выкладывание красивой мозаики. У меня не было высшего музыкального образования, но делать аранжировки и чувствовать дыхание звуков я умел и без того. Я хотел, чтобы моя музыка была и легкой для восприятия, и глубокой, и не примитивной в техническом исполнении. Все самые красивые свои мелодии я отдал флейте, скрипке и виолончели. Самому продемонстрировать свой уровень исполнения доводилось не часто – ведь на какой-то ритмической опоре мелодии должны были держаться. Но эта жертва была для меня не самой страшной. Ведь в целом, звучало все хорошо, и мы ни на кого не были похожи.
Первые наши концерты были в Доме Актера. И в первый же раз мы собрали полный зал. На том самом концерте звучали и песни, и инструментальные композиции. Из последних публике больше всего понравились «Блаженство» и «Прага. Старый город».
Поначалу мы играли повсюду, куда нас приглашали – нам необходимо было обкатать материал. И мы не гнушались ни казино, ни еще каких-либо площадок. Разного рода подработки называли «платными репетициями», то есть мы оттачивали материал, репетировали, а заказчик нам оплачивал исполнение живой музыки. Иногда мои произведения не отличали от классики, иногда отличали и даже нарочито спрашивали: «Это ваше авторское?».
Поскольку у меня была рок-группа «Клондайк», то этот коллектив мы назвали «Клондайк-Акустик». С таким названием поиграли мы по столичным клубам. И должен сказать, хорошо поиграли – всем нравились, и все нас хотели еще и еще. Таким образом, у нас появилась постоянная клиентура, постоянные точки и какой-то более-менее регулярный заработок. А самое главное, мы вносили в массы свою авторскую музыку, ни на кого не похожую. Я был счастлив, что имею возможность играть свои произведения в таком прекрасном коллективе тонких исполнителей. Даже песни как-то отошли на второй план.
Столкнулись мы как-то с одной проблемой. Приглашая на то или иное мероприятие, нас ставили перед фактом, что называться мы будем по-другому: где-то «Журавка», где-то «Солнышко». Каким-то хитрецам нужно было лоббировать свои интересы. Для меня было диким открытием, что в мире академистов такие вариации – явление нормальное. Я разочаровывал таких умников и всегда со сцены объявлял наше название, и что мы исполняем мою авторскую музыку. В 2002 году у нас были гастроли в Донецке, Днепропетровске и, кажется, в Харькове. Очень классно мы тогда выступили, но, помню, организаторы опять пытались обозвать нас как-то на свой лад. Некоторые, видя, что наш коллектив похож на академический, даже не сомневались, что мы играем классику. А поскольку понятия о классике у них были недалекими, то для них и моя музыка шла, как классика. Такой расклад меня стал доставать. Я понял, что необходимо что-то предпринимать. Ведь первоначально мы собрались, как коллектив, играющий авторскую музыку. И это – гораздо ценнее, чем играть Моцарта или Баха. Да и зрителю моя авторская музыка нравилась. Мы видели это. Стало очевидно, что надо делать рекламу коллективу.
В 2003 году мы засели в студию писать наш первый альбом. Для меня это был уже второй альбом, поскольку первый – «Осколки Истины» - вышел в свет годом ранее, в 2002-ом. О нем написало несколько статей, и я имел возможность его прорекламировать на телевидении. Но там были песни. А вот записать в студии виолончель, флейту, скрипку представлялось куда более сложной задачей. Мы отобрали двенадцать самых отрепетированных композиций и приступили к работе. Процесс накопления материала длился всего два дня, а вот сводили альбом мы больше месяца. Каждый день ездили в студию на сведение, как на работу. К вечеру голова раскалывалась от боли. А на следующее утро - опять сводиться. И вот где-то в конце марта - начале апреля 2003 года работа была завершена. Альбом получил название «Блаженство». Английская транскрипция «Felicity» более дословно переводится, как «состояние радости». Этот альбом оказался для нас знаковым, поскольку после него о нас узнали, как о коллективе, играющем ни на кого не похожую музыку. Ни на кого не похожую – это самое ценное!!! И тогда я принял решение сменить название коллектива. Мне надоело, что о нас думали, как о квартетике, который играет классику. Вообще с нормальным восприятием у людей беда – одни шаблоны.
К сожалению, исторически так сложилось, что на нашей земле культуру уничтожали умышленно и тотально. Из-за этого мы, славяне, сейчас столкнулись с очень серьезными проблемами. И несмотря на то, что духовность нынче возрождается и правители хоть на это не жалеют средств, все равно сам процесс возрождения происходит как-то по-колхозному. А мы должны сами осознать, что мы – не колхозники, а здоровая, талантливая, добрая, полноценная, яркая нация.
Мне очень часто доводилось идти на экстраординарные поступки для того, чтобы противостоять шаблону. А находились люди, которые улыбались мне в лицо, и сознательно следовали канонам шаблонов, за которыми легче скрыть свою неполноценность. Вот эта слюнявая психология: «лучше замаскироваться, чем бороться и победить» превращает человека в ничтожество. Меня часто критиковали, до тех пор, пока не видели, что я все-таки побеждаю. А когда уже видели, то все в один голос: «Ой, какой хороший Леша». А дело же не в том, хороший Леша или нет. Так происходило и в бардовской тусовке, и в академической, и даже в рокерской, и в попсовой. Мне есть что и с чем сравнивать. Я был во всех этих тусовках. На данный момент изучаю джазовую.
Так вот, мы переименовались в «REVENKO MUSIC». Таким образом, сразу было понятно, чья это музыка, кто ее автор. А то на нашей сцене принято знать только исполнителей, а авторов, создателей привыкли держать в тени. Ну, ну – надо мной так прикалываться нельзя!!! Вот такие доводы я коллективу и предоставил в пользу смены названия. В глубине души, думаю, музыканты поняли меня сразу, но притирка оказалась не быстрой. Не в восторге они оказались от того, что я свою фамилию поставил во главу угла. Но ведь это действительно моя музыка, и аранжировки мои, и заботился о самом коллективе больше всех я, на большие жертвы шел, в ущерб здоровью и благосостоянию. Меня очень много раз приглашали в разные бизнесы, а я отказывался. Ведь тогда не было бы музыки.
Еще пугал меня опыт работы в предыдущих коллективах. Вот играл я в группе «Медленный чай». Столько сил и времени было вложено в эту группу. А потом кто ушел, кто еще что-то – в общем, нет теперь такой группы и, вроде как, и не было. Обидно. То же самое было с группой «Старый храм». То же самое с «Пирамидой», хотя «Пирамиду» до сих пор помнят в тусовке. И неплохо помнят. А с «Клондайком» что произошло – ребята повзрослели, вкусы поменялись, у кого-то - даже приоритеты, даже кардинально. А вложенный труд , выходит, был потрачен впустую. Столько было вложено времени и усилий, а ни одно из тех названий коллективов, которым я всецело отдавался, не осталось на слуху у широкой аудитории. Вот однажды я и понял, чтобы мое имя не умерло вместе со мной, мое творчество должно раскручиваться под маркой «Ревенко», а не под какой-то другой.
Альбом «Блаженство» имел очень большой резонанс. Нас тут же окрестили неоклассиками, даже законодателями стиля «акустическая неоклассика» на пост советском пространстве. О нас писали, что мы и волшебные, и невероятные, хотя мы всего-навсего играли нежную, искреннюю, проникновенную музыку. Как жили, так и играли – вот и все. С выходом «Блаженства» совпало наше появление в рекламе по городу – в ситилайтах. И вот тогда с нами заговорили более уважительно. Потихоньку раскручиваясь, мы действительно оказались на слуху. Публика приходила к нам на концерты за порцией впечатлений, не имеющих аналогов. Многих известных и публичных людей я нередко замечал сидящими в зале на наших выступлениях. Все-таки как-то удалось нам всколыхнуть людей, создать волну. Теле эфиры гремели один за одним, радио эфиры – также. Пресса баловала. Денег немного подняли.
И тогда мне захотелось записывать альбом за альбомом. Я чувствовал в себе огромнейший потенциал. Обилие творческих идей не вмещалось в существующие временные рамки. Тем не менее, я раздвигал эти рамки и ваял, ваял, ваял. За 2004 год я почти полностью записал три альбома: инструментальный «Апогей души», песенные – «Не уничтожен» и «Удивительные краски». Многие мои друзья думали, что я сошел с ума. Музыканты, работавшие со мной, отмечали, что я не жалею себя и, не щадя собственной жизни, отдаю себя творчеству. А я понимал, что не могу жить иначе. Творчество двигало мною, не интересуясь даже, сколько часов я сегодня спал, что ел и ел ли вообще. С другой стороны, я понимал, что когда Господь дарует такие блаженные состояния, то ни в коем случае нельзя их чем-то затмевать, даже разбавлять.
Однако, издать эти альбомы ни в 2004, ни в 2005 году нам не удалось. В эти годы мы активно выступали. А издание – вообще штука серьезная. По крайней мере, не настолько простая, как кажется на первый взгляд. Нужно все просчитать до мелочей.
Несмотря на такой большой запас альбомов, я продолжал сочинять и записываться дальше. Иногда инструментальному творчеству уделял больше времени, иногда - песенному. Я все мечтал издать два сборника стихов, подготовленных к печати еще давным-давно. Это – «Живая клетка злой эпохи» - большой сборник, в котором около 200 стихов и песен периода 1990-1998 годов, и «Призма честности» - стихи 1999 и 2000 годов. Признаюсь, я всегда страдал от того, что не получалось вовремя издаться. Для творческого человека очень важно, чтобы результат не залеживался в столе. И хоть многие известные деятели и заявляют, что «лучше работать в свой стол, чем в чужой карман» - это вопрос очень спорный. Есть понятие «деньги». Но ведь есть и понятие «время-деньги». Мне кажется, что последнее понятие более весомое.
В 2005 году я официально издал свою первую книгу «Дом на краю пропасти» - две повести: «Хитрая цивилизация» и сама «Дом на краю пропасти», а также лучшие, на мой взгляд, стихи. Это событие было для меня очень значимым. Именно после выхода этой книги я стал писать в год по роману, меня будто прорвало. И темы своих повествований выбирал самые проблемные, самые волнующие и спорные. Мне казалось, что, ваяя прозу, во мне открывалась какая-то интересная, вряд ли новая, но чистая правдивая философия. Может, не для всех очевидная, может, кого-то пугающая своей правдивостью. Но она не была жестокой. Наоборот, в основе стояли любовь и нежность. Просто я позволял себе давать советы, как самому себе, так и другим, как поступать в тех или иных ситуациях. И на основе этого формировались целые доктрины. Но об этом чуть позже.
МОЯ ИСТОРИЯ С «ДДТ».
Меня часто спрашивают: «Почему «ДДТ» и как я вообще отважился на такое?». Основная причина в желании сделать интересный, неординарный, не имеющий аналогов проект. В принципе, любым творцом должно руководить именно это. Но вот я встречаю в Интернете множество рецензий, где пишется о классном продюсерском ходе Алексея Ревенко - использовать марку самого крутого русского рок-идола для продвижения собственной карьеры. И совсем мало в этих рецензиях говорится о самой музыке. В одной из таких рецензий пишется, что «на юбилее у «Братьев Карамазовых» где-то в кулуарах было решено состряпать инструментальные прообразы бессмертных шевчуковских мелодий». Эх, журналисты-журналисты, не зря вас многие не любят за то, что вы бездарно перевираете и домысливаете то, чего в помине нет. В одном вы не ошиблись – юбилей группы «Братья Карамазовы» действительно имел место и прошел на «ура». А еще, дорогие журналисты, вы крайне нуждаетесь в банальных героях и в еще более банальных антиподах. А так не бывает. Вы давите на то, что народу банальщину легче хавать, но вы забываете о своей истинной роли. Вы должны приучать народ к правильному питанию, а не к тому, чтобы он хавал черти что.
Я постоянно экспериментировал со стилями. И в «Блаженстве», и в «Апогее души» получился синтез классики, рока, романса, фолка. Сами музыкальные направления соединить удалось. Теперь же я хотел соединить музыкальные философии, даже просто философии. Очень хотелось одолеть и эту ступеньку. Любой качественный эксперимент начинается с идеи, даже, наверное, с проекции той или иной идеи на философию мироздания. Вот у нас музыка нежная и проникновенная, а у «ДДТ» смысл более чем проникновенный, а музыка, в основном, жесткая и прямолинейная. И вокал мощнейший. Голос Шевчука – это олицетворение силы, перед которой хочется затаить дыхание, и вместе с которой осознаешь любовь к миру в любом состоянии и желание созидать во имя добра. Мне кажется, это основной секрет успеха «ДДТ». Мы же в своих инструментальных версиях от голоса отказались заведомо. Вот все говорят, мол, «ДДТ» - это тексты и голос Шевчука. А я хотел показать, что и без текстов, и без голоса Юрия Юлиановича это – потрясающая, яркая, сильная музыка. Сильная по своей философии, по своим невидимым нитям, по своему внутреннему наполнению. Эта музыка обогащает, несмотря на то, что там всего три-четыре аккорда. Ну, иногда пять. Это – великая музыка. Слушая ее, хочется жить. Просто жить.
И я вам скажу, когда я замахнулся на интерпретации «ДДТ», то понимал, что у меня больше шансов опозориться, чем добиться успеха. Очень сложно не исковеркать великую философию любви. А песни «ДДТ» имеют прежде всего внутреннюю энергию, внутреннюю силу. Слушая их, начинаешь любить все, что вокруг тебя, а уже потом обращаешь внимание на слова. Музыканты «ДДТ» и сам Шевчук очень бережно и трепетно относятся к своему детищу. Вот в этом секрет энергии «ДДТ», и именно исходя их этой внутренней энергии, мне необходимо было начинать интерпретировать их творчество. Именно с этого аспекта, а не с какого-то другого. В противном случае, провал был бы стопроцентный. Поэтому мы сразу же отказались переводить какие-то песни в джаз или кантри, или в какой-то авангард. Ведь у каждого из этих стилей внутренняя энергия своя, и с каждым стилем ассоциируется определенное состояние души. Мы твердо решили сохранить внутреннюю энергию «ДДТ», а вот краски использовать уже на свой вкус. Флейта, виолончель, две скрипки, две гитары, мандолина, труба, фортепьяно, бас, барабаны, ирландская дудочка – вот наши краски. А идею любви, идею правды, идею простоты и радости в этой простоте мы решили не трогать. Философия важнее обилия жанров.
Многие говорили, как же оно будет без вокала Юрия Шевчука… А мы умышленно усложнили себе творческую задачу. Кто-то сравнивал нас с «Аппокалиптикой», которая на четырех виолончелях переиграла «Металлику». И тоже без голоса. Но голос вокалиста «Металлики» Хэтфилда – это, извините, не голос Шевчука. Так что могла «Аппокалиптика» играть и на трех виолончелях, даже на двух с половиной (шутка!).
Еще момент. При всей лиричности «REVENKO MUSIC» буквально напрашивалось делать лирику «ДДТ»: «Дождь», «Это все», «Осеннюю», «Летели облака». А я заведомо отказался от этих песен. В них так и хотелось услышать скрипочку, флейточку. Нет. Пусть лучше лирические инструменты играют композиции более жесткие и динамичные. Изначально версии «ДДТ» мы делали нашим первоначальным составом – квартетом. Роль баса досталась виолончели, и меня это очень впечатляло. Например, в композициях «Просвистела», «Ты не один», «Предчувствие» ритм-секцию представляли всего лишь виолончель с гитарой, а мелодические линии достались флейте и скрипке.
В окончательной студийной записи композиций «Просвистела» и «В последнюю осень» флейтист сделал наложение одной своей партии на другую. Получилось очень неординарно. Эта идея пришла мне на ходу, как и многие другие. Вообще процесс записи в студии академических инструментов был очень увлекательным. При всем при том, что у нас было все отрепетировано, я, как режиссер данного действа и аранжировщик, из аппаратной звукорежиссера озвучивал новые, только что придуманные идеи, и просил эти идеи тут же воплотить в жизнь. Могу признаться, что благодаря этой работе над версиями «ДДТ» я очень вырос, как музыкант.
Жалею, что не хватило сил и средств сделать песни «Фонограмщик» и «Белая река». До сих пор я иногда представляю, как бы в этих песнях виолончель своими запилами держала бы басовую партию.
А с «Дождем» мы, кстати, поэкспериментировали. Да еще и как!!! Чтобы избежать приторной лиричности, чтобы не было никакого масла масляного, «Дождь» был исполнен на клавесине в стиле Генделя. И настолько самобытно, что я готов был его слушать по двадцать раз на день. Мелодическая линия оригинала была сохранена, а краски клавесина – это был действительно дождь: иногда ливень, а иногда плачущая капель.
И вот со всем этим добром я отправился в город-герой Санкт-Петербург. Точнее, в хронологическом порядке было это так. На юбилее у «Братьев Карамазовых» я спросил у Юрия Юлиановича, как ему идея - его песен в академическом виде. Он задумался и сказал: «Попробуй». Мы сделали и записали версию песни «Не стреляй». Диск с этой версией я передал поездом в студию «ДДТ». Затем позвонил Юрию узнать, прослушал ли он. В ответ услышал, что он прослушал, ему очень понравилось и он дает добро на то, что я могу этот трек издавать на свое усмотрение и исполнять его на своих концертах. Воодушевленный такой реакцией, я решил взяться за альбом. Более чем полгода кропотливой работы в студии – и альбом готов.
Я считаю, что весь этот проект «Инструментальные версии песен ДДТ» был предначертан свыше и освещен Господом. Столько палок в колеса нам ставили, чтобы мы его не довели до ума: то неполноценный звукорежиссер вымогал деньги и нес всякую чушь, то пропадали оригиналы накопления, то еще что-то. А потом у меня произошли очень непредвиденные и очень ощутимые семейные растраты. Так что к моменту, оговоренному с Юрием Шевчуком относительно моего к нему приезда, я остался совершенно без денег. Даже на билет не было. И вдруг…хотите верьте, хотите нет. Иду по Метрограду и вижу – прямо на половой плитке между двумя магазинами валяются штук двадцать двухсотгривневых купюр. Я обалдел. Спрашиваю, это чье? В ответ тишина. Кричу, чьи деньги? Никто даже не смотрит в мою сторону. Я поднял купюры, где-то с минуту подержал их в руках на виду у всех. Никто не отреагировал. А потом я произнес: «Господи, спасибо тебе за возможность поехать к группе «ДДТ» со своим проектом. Значит, этот проект действительно должен состояться». Вот так я нашел деньги на дорогу в Питер и на какое-то там существование. Часть денег оставил семье и - в путь.
***
Хочу вернуться к теме о причинах, побудивших меня взяться за этот проект. И начать уместно, видимо, с того, что художник не имеет права врать, а большой художник - уже и не в состоянии.
Говорят, врать – себе дороже, но во многих жизненных моментах это проходит, а в искусстве – никогда. Видимо, поэтому искусство и представляет ценность.
Что для человека разумного, человека интеллектуального означает рок-культура в нашей стране? Рок всегда будет актуальным там, где есть несправедливость. А на нашей славянской земле эта несправедливость распространяется быстрее тараканов. И, несмотря на то, что в дерьмократическом обществе кто-то позволяет себе утолить усталость в гламуре, кто-то кичится пепсикольной деятельностью, кто-то даже в беспределе находит что-то адекватное, все равно большинство людей мечтает о правде, о настоящей свободе, о победе разума над дурью, о победе души над бездушием. Именно поэтому группа «ДДТ» не утратила свою актуальность. И пусть замолкнут те, кто считает «ДДТ» нафталином. Они не правы. Чем больше в нашей политике, экономике и социальной жизни будет происходить идиотизма, тем актуальнее и более востребованной будет рок-культура, культура протеста души против несправедливости, дури, жадности и жлобства. Людей принято держать за стадо, но имеющие разум к стаду уже не относятся и всегда будут искать себе подобных, чтобы выжить, чтобы чувствовать радость даже в той среде, где на радость наложено вето. Поэтому эти люди всегда будут ходить на концерты «ДДТ», а этих людей очень немало. Говорят, попса все равно побеждает. Только количеством оболваненных душ. Но не качеством вкуса жизни!!!
Деятели пепсикольного мирка утверждают, что такие, как Шевчук, Кинчев и другие представители этой братии только провоцируют хороших, порядочных людей на революционные действия. А поскольку никакая ни духовная, ни еще какая-то революция уже невозможны, то люди, исповедующие рок, разбиваются о грезы надежд, зря посвящают свою жизнь борьбе, которую пропагандируют рок-идолы. И в результате, эти люди оказываются еще более обманутыми, чем те, кого прессуют попсой. Да не просто обманутыми, а выпотрошенными. В мире шоу-бизнеса мне частенько говорили, что песни «ДДТ» только провоцируют, а реально ничего не дают. А я им отвечал: «Ребята, а как же самосознание? Его вы предлагаете вообще зачеркнуть, искоренить? Или вы думаете, что зомбированы уже все? Какими оценочными критериями вы пользуетесь, заявляя, что жесткие тексты, правда-матка «ДДТ» - всего лишь провокация? Никогда не поздно научиться отличать белое от черного, и наоборот. Если я заявляю, что что-то плохо, то, естественно, я подразумеваю, что давайте это плохое изменим. Вот вам и повод к революции. Вот вам и так называемая провокация. Или лучше, когда все мудро засовывают язык в ж… и еще более мудро робко подпевают: «ля-ля, тополя»? Если человек пропагандирует просто думать на фоне общего бездумья, то для многих этот человек будет врагом. Так что теперь? Или вы думаете, что с людьми разумными уже справились?». Они обижаются на меня за такие ответы. Говорят, что я – зазнайка.
На самом деле, сколько людей – столько и мнений. Но бесспорно одно: очень многих людей песни «ДДТ» лечат в буквальном смысле слова. И я горжусь тем, что смог прикоснуться с какой-то своей колокольни, с какими-то своими взглядами и интерпретациями к этой высокой духовной культуре.
Я ехал в Питер и думал, такой ли Шевчук в реальной жизни, как и на сцене, такой ли он, как в своих песнях… Когда поближе раззнакомился, то убедился, что такой же. Абсолютно. Честный, бескомпромиссный, глубокий и духовный. Хотя озорной. Сейчас я понимаю, что таких людей, как он, очень не много, просто единицы. И этот человек принес очень много пользы и блага для своего Отечества и для людей в частности. Слово – великая сила.
А теперь пару слов о представлении своих инструментальных версий на суд группе «ДДТ». Я пришел к ним. Мне налили чая, предложили присесть. Поставили мой диск, и начался разбор по полной программе. Сидит вокруг вся группа и давай: это нравится, это не нравится, это супер, а это полная ерунда. Я, разумеется, отстаивал свои взгляды и позиции. Они говорят, мол, вот эти произведения на нас совершенно не похожи. А я им отвечаю, что они и не должны быть на вас похожи.
Меня поразило то, что над моими интерпретациями происходила глубокомысленная аналитическая работа. У них за долгие годы сформировался и фирменный звук, и характерный саунд. Я же предложил им нечто ни на что не похожее. Это был эксперимент, и реакция «ДДТ» однозначной не была. Но я почувствовал с их стороны уважение к моей идее, как таковой, и к некоторым моим музыкальным находкам. Во многих обработках от самого «ДДТ» я оставил процентов десять музыкальных фраз. На остальные девяносто процентов это была уже моя музыка. Шевчука это ни смутило, ни задело. Для него было главное, чтобы дух сохранился. Значит, я угадал с общей стилистикой, чтоб никакого джаза и тому подобного. Кое-что вызвало у них восторг, и они этого не скрывали. А вот «Дождь» на клавесине не понравился. Я говорю: «Да в консерваториях эту обработку будут преподавать студентам. Идея соединить классику с русским роком – это же новаторство. Не чтоб академисты сыграли рок, а переплести две разные философии». Увы. Хотя я не теряю надежды ещё вернуться к этой идее со временем.
Еще одна цель стояла у меня при работе над этим альбомом: посредством академического звучания приблизить к рок-культуре тех, кто ее не любит или не понимает. И продемонстрировать рокерам, насколько можно расширить рамки, звуковую палитру. Не всегда надо брать напором, вокруг очень много красивых звуков и инструментов. И эта красота вполне может находиться в рамках философии рок-культуры. Это – не сопли, а красота. А красивая музыка с доктринами справедливости, рок-традицией имеет очень много общего. Сама стратегия – не оболванивать – уже в своей сути несет этику и красоту. И эту стратегию нужно так же трепетно беречь, как и саму красоту.
Очень много трансформировалось во мне, когда я работал над этим альбомом. Очень много бесед я провел с Юрием Шевчуком на разные темы. И понял я основную роль этого человека в обществе, нашем родном современном обществе. Все очень просто, до боли просто. Но глубоко. А так и должно быть. Глубина не дает человеку опускаться. Видимо, за это и любит его вся страна.
***
Мне очень запомнилось посещение некрополя в Александро-Невской Лавре. Сам некрополь разделен на две части. В первой похоронены политические и общественные деятели (князья, графья), а во второй – люди искусства. Прогуливаясь между могилами, я, как локатор, волей-неволей улавливал едва уловимое. И в первой части мне было мрачновато. Перед моими глазами стали всплывать какие-то дворцовые интриги, заказные убийства, дешевые грязные игры. Оказывается, даже могилы все это отображают на каких-то уровнях, на каких-то определенных частотах.
Как только вошел во вторую часть некрополя, где покоятся люди искусства, сразу же почувствовал, что здесь энергетическая картина совершенно иная. Знаете, я даже сказал бы, что они там не покоятся, а живут. Именно живут, поскольку их останки до сих пор источают какие-то необъяснимые излучения. Это «слышно», поверьте мне. Энергия, которую человек накопил в течение жизни, продолжает работать и после смерти. Люди искусства черпали, как правило, от Бога. Поэтому позитив от них и их останков можно почувствовать и по сей день. А если во что-то вляпывались, то это продолжает чувствоваться и ныне.. Видать, действительно, информационное поле никуда не девается, а может только расширяться. Но вот, о чем подумал я: даже после смерти оно сохраняет свои чары. Что мы чувствуем, слушая музыку великих классиков?… Так вот, эти классики и по сей день ощущают, что мы их слушаем, до сих пор по своему как-то реагируют на это. Жизнь не прекращается никогда. И необходимо пройти испытание пребываний в разных формах, чтобы приблизиться к постижению её сокровенного смысла. Но даже, если нет стремления что-либо постигать, то и это тебя не спасает от прохождения всего предначертанного пути сполна.
Энергия и судьба человека неразделимы. Если ты воровал (на любом уровне, начиная от разорения казны, заканчивая примитивным банальным плагиатом), то и после смерти не будет от тебя исходить ничего положительного.
Поделюсь некоторыми впечатлениями более подробно. От могилы художника Куинджи исходит свет. От господина Достоевского – что-то очень странное, глубокое, чистое-чистое, но мучительно ранимое. Такое впечатление, что он до сих пор не успокоился. А вспомните его произведения…
Чайковский, Мусоргский и Бородин покоятся рядом друг с другом. От Бородина впечатления самые светлые. От Чайковского – и свет, и какая-то ширма. А Мусоргский – что-то такое неоднозначное, какой-то гнетущий покой. Света я не увидел вовсе, все под каким-то покровом, завуалировано.
Поразило меня надгробье Ломоносова, который, как ни странно, покоится в первой части кладбища, среди политиков. Надписи на самом памятнике уже стерлись от дождей. Ей Богу, невооруженным взглядом видно, что за могилой Михаила Васильевича Ломоносова никто не следит и не ухаживает. А ведь это отец русской науки, гений среди гениев, гордость России. Что ж это за отношение к своей истории??? Позорище!

***
А еще мой приезд в Питер совпал с празднованием двадцатипятилетия легендарного ленинградского рок-клуба. В «Юбилейном» был добротный концерт. Откровенно признаюсь, некоторые моменты меня поразили и тронули до глубины души.
Еду в троллейбусе, вижу в салоне на экране бегущую строку: «Сегодня в «Юбилейном» состоится праздничный концерт, посвященный двадцати пятилетию ленинградского рок-клуба, который подарил нам такие легенды, как «Кино», «Аквариум», «Аукцион», «ДДТ», «Чиж и Ко», Настю Полеву и других». Все это на официальном уровне. Вышеуказанные имена действительно всколыхнули всю страну и создали свою субкультуру. И эта культура очень серьезно повлияла на сознание десятков миллионов людей. Прочтя это, я проникся какой-то гордостью за своих коллег и за то движение, к которому и сам причастен. И подумал я тогда, вот хорошо было бы в Киеве где-то в троллейбусе или автобусе прочитать: «Сегодня будет юбилей великого движения, которое дало такие имена, как «Кому Вниз», «Вий», «Гайдамаки» и др.»
Кстати, я имел честь одно время играть в группе «Вий», выступал с ними в Гуляй-Поле на фестивале «Независимость с батьком Махно».
История развития культуры в Украине и в России весьма отличаются друг от друга. Как-то в одном интервью известный российский актер Алексей Гуськов сказал: «На славянской земле централизованного развития культуры не было никогда. У нас культура прорастала стихийно, словно бурьян. И отношение к ней было всегда тоже, как к бурьяну. А вот на западе – заведомо централизованно, вплоть до государственных программ по культуре, настоящих, не показушных и шаромыжных. Отсюда и все выводы».
В контексте этого припомнилась мне еще одна аналогия. У нас есть поговорка: «бедность – не порок». А у англичан есть поговорка: «бедность – порок». Обе эти поговорки очень древние. На них воспитывалось не одно поколение. И вот результат: запад богат, поскольку быть бедными – для них порок, позор что ли. А мы пофигисты – у нас нищета – не порог, это для нас не зазорно. Зато мы более душевные, в доску родные. Вот и вся разница в уровне жизни, который зависит банально от традиций.
И хочется что-то поменять, и привык уже к тому, что существует. И не можешь никак ответить на вопрос: это ты дорос до осознания того, что борьба за перемены – полный бред, или это система тебя сломала настолько, что больше не осталось сил бороться?». Вот такая ничтожно маленькая разница между победой и поражением. Культура – это оружие, сила, глыба, мощный грузоподъемник. И качественный груз у нас имеется.
В каком-то номере журнала «Корреспондент» я прочитал, что в двадцатые годы прошлого столетия, или даже чуть раньше, на каком-то съезде масонов было принято решение Прибалтику и еще какие-то территории наделить развитием культуры, а Белоруссию, Украину и Россию лишить этого развития. Там не было написано, чем руководствовались масоны, но на правду очень похожа подобная информация. Это совершенно открытая статья, доступная всем, то есть никакой секретности в этой информации нет. Так вот в этой статье пишется, что украинский военный министр Симон Петлюра выступил против этого решения, а тогдашний глава Украины Михаил Грушевский, сам, будучи масоном, поддержал данное решение. В результате, Петлюру банально убили, а убийцу откровенно и безнаказанно оправдали. В Прибалтику культуру «завезли», и сейчас это более, чем очевидно. А как же мы? Все сражаемся и сражаемся, и никак не можем одолеть быдлотизм в массах.
В контексте этого хочу сказать, что в России публика более реакционная, чем в Украине. Для самой борьбы это лучше. Но вот вопрос, какие методы борьбы выбирать на будущее? Вопрос очень серьезный в наш век информации.
Вернемся к концерту в «Юбилейном». Я сидел в гриммерке «ДДТ», в то время, когда к ним заходили журналисты взять интервью. У Шевчука спрашивали всякую чушь. К примеру, будет ли он играть на Новый Год у Абрамовича, или не хотел бы он принимать участие в светских раутах в Кремле у Путина? Юрий Юлианович улыбался да шутил, а потом не выдержал и сказал: « Ребята, вы бы спросили, как зарождалось наше движение, как мы отстаивали свои интересы. Ради вас же, ради последующих поколений отстаивали. Вы теперь хоть немножко знаете, что такое свобода слова и вообще свобода». После третьего или четвертого журналиста с одинаково дебильными вопросами Шевчук сказал: « Хватит всех этих интервью. Сами сочините для ваших редакторов, где я буду играть на Новый Год и вообще что буду делать».
Запомнился мне момент, когда в гриммерке собрались представители четырех великих команд: Олег Гаркуша из «Аукциона», Анатолий Гуницкий из «Аквариума», Игорь Тихомиров из «Кино», давно уже работающий в «ДДТ» и сами все ДДТ-шники. Они что-то бурно обсуждали, словно на передовой перед боем.
А бой был знатным, концерт – просто супер. Выступали практически все, кого народ помнит, любит, на чьих песнях вырастало не одно поколение: Чиж, Гаркуша, «Разные люди», Настя, «Декабрь». «ДДТ» тогда исполнили сорокаминутную программу, состоящую из песен, с которыми они в далеких восьмидесятых годах вступили в ленинградский рок-клуб: «Милиционер в рок-клубе», «Конвейер», « Песня о дохлой собаке», «Террорист», « Мама, я любера люблю», «Мальчики-мажоры», «Хипаны», «Рожденный в СССР».
Зал бушевал от восторга. Кстати, к чести «ДДТ» надо сказать, что абсолютно на каждой сборной солянке у них всегда свой какой-то особенный звук. Самый лучший. И этот концерт в «Юбилейном» не был исключением. Каждый концерт все музыканты «ДДТ» выкладываются на все сто, и видно, что это – действительно истинное, чистое искусство.
Вот так я побывал на необыкновенном празднике рок-н-ролла.
***
По приезду в Киев я снова засел в студию доделывать, переделывать. И я не видел в этом чего-то странного. Рембрандт свою «Данаю» переписывал семь раз.
А уже через три месяца у нас состоялась премьера новой программы «REVENKO MUSIC» «Инструментальные версии песен ДДТ». Мы дали в киевской консерватории огромный концерт в двух отделениях. И это было нечто. Зал был заполнен до отказа. В первом отделении звучали кавера «ДДТ», а во втором – мои произведения. Кавера были отсняты несколькими телеканалами и транслировались для всеобщего обозрения. А второе отделение мы исполнили настолько хорошо, что впоследствии его запись превратилась в зальный альбом «Полет в Историю».
Этот концерт имел огромнейший резонанс. А затем – последняя стадия студийной работы над инструментальными версиями песен «ДДТ». Мои аранжировки были теплее аранжировок питерских коллег. Мы «влили в питерский холод киевского тепла». Вообще, у «ДДТ» аранжировки холодные и величественные, как и сам Питер, Черный Пес Петербург.
Идея «Метели» в исполнении рояля пришла мне в самом конце работы над альбомом. Сначала были два произведения в дуэте: рояль и виолончель. Это были «Вороны» и «Метель». Но затем из «Метели» виолончель удалили, и эти два пианистических трека стали ощутимо отличаться друг от друга. А для концептуального альбома такое отличие – то, что надо. Саму идею – выбросить из «Метели» виолончель, оставив один рояль, предложили Юрий Шевчук и Игорь Тихомиров.
Виолончельное соло в «Воронах» я писал две ночи в страшных муках. Пришлось вывернуть себя на изнанку, чтобы плачем виолончели отобразить трагедию этой песни. И в студии мы боролись за каждый звук, за каждый нерв этой трагедии. Много моих жизненных сил отняла эта композиция.
В целом, я считаю, что альбом удался. Во многом мы его сделали на контрастах. Так, например, «Революция» у нас мягкая, бархатная что ли. « Что такое осень» содержит в себе прежде всего дух самой осени, кружение листвы, золотистые деревья, «плачущее небо под ногами». А вот тематика «что же будет с Родиной и с нами» здесь не отображена. Но мы и не хотели в этом треке прикасаться к этой теме. Всей группе «ДДТ» и Юрию Шевчуку, в частности, очень понравилась «Беда». Все единодушно пришли к выводу, что это – нечто, всерьез и надолго. А я все обработки люблю одинаково.
В августе 2007 года альбом был полностью завершен. А издан в Москве компанией «Навигатор Рекордс» только в сентябре 2008 года. Вот такая длинная веселая история.

СОБЫТИЯ 2007-2009 годов.
После выхода в свет «Инструментальных версий песен ДДТ» я издал сразу еще три альбома. А почему бы и нет – кавера ДДТ немножко протаранили рынок, и мне захотелось репрезентовать и свое авторское творчество . В том же 2008 году в Украине был издан «Апогей души», записанный еще в 2004-05 годах. Также были изданы зальный альбом «Полет в Историю» с того самого революционного концерта и песенный альбом «Дух Времени» в творческом содружестве с Владимиром Будченко.
В мой адрес было высказано немало критики, мол, зачем сразу издавать столько альбомов? Ведь каждый альбом надо хорошо пропиарить, для этого нужно сам процесс издания растянуть во времени. Я все это понимал, но у меня за год получалось по 2-3 альбома. Что ж мне было делать, в столе их держать что ли?… И потом, заходишь в магазин компакт дисков, а там целая коллекция REVENKO BAND. И сразу видно, что коллектив разносторонний, уже со своей историей и со своими традициями, не однодневный. Мне кажется, это очень важно.
В этот период я познакомился с двумя феноменальными музыкантами: скрипачем Сергеем Охримчуком и перкуссионистом Андреем Морозом. Сергей Охримчук, по моему мнению, является лучшим скрипачем Европы. Он умеет воссоздать звуки природы, выразить любую эмоцию, каждый вдох. Я слышал записи многих известных скрипачей, которых принято считать выдающимися. Эх, пройти бы им мастер-класс у Сергея Охримчука. Я обожаю этого музыканта и почту за честь продолжать с ним работать. Чтобы играть так, как Сергей Охримчук, надо родиться гением. Ну, и, конечно, постоянно совершенствоваться.
Андрей Мороз уникален по-своему. У него особое ощущение композиции, особый подход к саунду, и произведения, в которых он участвует, заметно отличаются благодаря его ювелирной огранке. Он – настоящий мастер, коих совсем не много.
Моя работа с Владимиром Будченко – это вообще отдельная история. Володя приехал из Горловки, с Донецкого края, и пытался закрепиться в Киеве. Познакомились мы с ним совершенно случайно, работая вместе над каким-то заказным проектом. Меня привели в студию и представили его, как звукорежиссера в данном проекте. Володя показал мне свои музыкальные опусы, которые поразили и покорили меня с первого же прослушивания. Такого нестандартного, неординарного звука я прежде не слышал у российских и украинских музыкантов. Я предложил ему работать вместе. А дальше произошло то, что называется – на все воля Божья. Господь не сводит людей просто так. Я напевал на Володины наброски свои старые стихи, и они каким-то невероятным образом абсолютно органично ложились на эти наброски. Можно сказать, растворялись в них. Причем, Володе не приходилось менять структуры своих композиций, а мне не приходилось подгонять текст под фактически, уже готовую музыку.
Посудите сами, один человек в течение долгих лет ваял разные музыкальные зарисовки, второй человек в течение долгих лет писал стихи и песни. И вдруг они случайно встречаются и выясняют, что эта музыка была рождена именно для этих стихов, а эти стихи были рождены именно для этой музыки. Просто невероятно. Кажется, в первом альбоме всего две песни мы делали изначально совместно. Все же остальное – это просто из серии «пазлы совпали». Вот так забавно получилось. Мы долго думали, как назвать этот альбом и назвали «Дух Времени», одноименно с нашумевшим антиглобалистическим немецким документальным фильмом. В нашем альбоме соединились многие философии, как музыкальные, так и общие. Тексты бескомпромиссные, музыкальный ряд – в своем роде уникальный. Добротная работа получилась.
Чтоб не выдумывать какое-то нелепое название, мы решили именоваться РЕВЕНКО&БУДЧЕНКО. Именно под таким лейблом альбом был издан компанией «Арт-Меню» в декабре 2008 года.
Последние четыре года я пишу много прозы. Иногда даже не могу понять, кто я, прежде всего, музыкант или писатель. Мне кажется, что, как писатель, я делаю что-то революционное. Может, не всем понятное, но какая-то своя философия имеется однозначно. Вот в романе «Другая природа любви» многое развивается вокруг того, что люди делятся исключительно на две категории: угнетающие и угнетенные. И беда угнетенных в том, что они борются не против гнета, как такового, а за то, чтобы однажды превратиться в угнетателей. То есть, их устраивает безысходный, порочный замкнутый круг, банальная мясорубка, в которой ты можешь быть и палачом, и жертвой. А кем будешь – ведь это всего-навсего лотерея. И это надо понимать, и эту социальную проблему необходимо как-то решать, а не отпустить все на самотек. А вообще, роман о том, как двух славянских парней решили «отыметь» влиятельные западные делки. А эти парни достигли совершенства благодаря преодолению трудностей, и превзошли своих поработителей.
Очень многое в своей прозе я черпаю из реальной жизни, из происходящих со мной и моими друзьями событий. Также постоянно наблюдаю за людьми из пепсикольного мирка – это забавляет. Периодически им надо напоминать, кто они на самом деле, а то когда гордыня во сто крат превосходит их истинную суть, хочется взять в руки что-то тяжелое и объяснить один раз да навсегда. Пепсикольный мирок задуман для того, чтобы овладевать слабыми душами, чтобы глупых людей запрячь в упряжку и приобщить их к законам лжи, подхалимства и духовного убожества. Система пепсикольного мирка пришла к нам на смену системе советских хождений на завод (потому что работать надо, как все!). Но если при Совке рассказывали, что люди трудятся ради могучего государства, которое сильнее и лучше Америки, то сейчас рассказывают, что шеф хочет стать миллиардером, а тебе нужно за что-то жрать – так что «в упряжку», а об остальном забудь. Знаете, как по мне, то совковые байки про мощь страны и борьбу противоположностей, хотя бы не унижали людей, а воодушевляли их. Сейчас же выхолощено практически все – тупо выживай, и не более. А удастся много и безнаказанно украсть – станешь понукать процессом выживания других. Чем не феодальный строй? А может, отчасти и рабовладельческий.
Ни для кого не секрет (и об этом я уже упоминал), что на курсах по бизнесу будущим руководителям ломают психику и втирают, что люди – это мусор. То же разделение на угнетающих и угнетенных, вот только все красивенько и ажурненько. На кого-то слово «бизнес» вообще действует магически, как призыв к обману ближнего по той причине, что ближний - ниже по сути своей, ближний – лох, даже раб, задача которого пахать да помалкивать.
Любому человеку, обладающему достоинством, остается только посмеиваться над пепсикольным мирком и со стыдом указывать на его представителей пальцем. Причем, средненьким. Эти все якобы умненькие офисные работнички даже представить себе не могут, насколько они смешны и ничтожны в сравнении с людьми, которые занимаются НАСТОЯЩИМ ДЕЛОМ, культивируя, взращивая в себе ИСТИННЫЕ ЦЕННОСТИ. А начальнички этих офисных дурачков не понимают, что из-за этой их ущербной пепсикольной психологии и такого же дурацкого пепсикольного образа жизни однажды, раз в сто лет, появляется какой-то не менее умный деятель, который объявляет войну всей полагающей себя незыблемой банковской системе. И тогда – спасайся, кто может. А причиной возникновения войны с банковской системой является жадность вот этих самых бизнесменов, которые, по сути, – вообще никто (торгаши, барыги, балаболы), но постоянно норовят ловко и незаметненько в рамках, обозначенных законом, залезть в чужой карман.
В девятнадцатом веке войну банковской системе объявил Наполеон Бонапарт, в двадцатом веке – Адольф Гитлер. Чем закончились оба крестовых похода – знают все. Но человечество не поумнело, не сделало никаких выводов, делки не совладали со своей жадностью и заносчивостью.
А это значит, что в двадцать первом веке надо ожидать появления очередного деятеля, который объявит войну все тем же бизнесюкам. Конечно же, и Наполеон, и Гитлер – узурпаторы и человеконенавистники, но нельзя забывать, что их породила гнусная жадность и сволочизм холеных обманщиков в элитных костюмчиках. Появление узурпатора неизбежно в гнилом обществе, где все вокруг улыбаются и нае… друг друга. И пока это гнилое общество не сделает вывода, что пора переставать быть гнилым, узурпаторы будут все появляться и появляться.
Когда ругаются двое, то виноваты также, извините, двое, а не кто-то один. Если помните, поначалу вся Германия боготворила Гитлера за его реформы, за его прогрессивные взгляды и тому подобное. Неужели можно сказать, что весь немецкий народ в тридцатом - тридцать третьем году был сволочной и одурманенный? Нет, не так все просто. Не может быть все так просто и примитивно, просто не может. Это потом Гитлера «занесло». Та же банковская система его красиво одурачила, стравила с кем надо, как говорится «подложила и обезвредила».
Вообще, в целом, первая половина двадцатого века была настолько динамичной и плотно наполненной событиями, что можно не удивляться, как за 40-50 лет в мире поменялось столько всего. Всю цивилизацию запустили, словно заново. Ввели ряд технологий – одни обогатились, другие гадят друг другу на голову. И все исторические события того периода были далеко не однозначными, я даже сказал бы, абсолютно не однозначными. Поэтому все учебники по истории надо читать исключительно между строк.
Я не зря сделал небольшое историко-философское отступление. Именно по причине понимания происхождения многих мировых процессов, в том числе и тех, которые я попытался описать несколькими строками выше, и рождаются такие альбомы, как «Дух Времени», «Не уничтожен», «Осколки Истины». И плевать, формат это или не формат. Эти альбомы выше любого формата – время это докажет.
Именно по той же самой причине у меня родились все мои романы и повести: начиная с «Хитрой цивилизации», начатой в 1996, а завершенной в 2001 году, и заканчивая данной прозой, можно сказать, и автобиографической, и документально-философской.
В последнее время средства массовой информации много говорят обо мне, как о музыканте, и ровным счетом ничего, как о писателе. Видимо, время еще не пришло. Поэтому позволю себе представить свою, так сказать, романографию:
2001г. – «Хитрая цивилизация» - повесть
2003г. – «Дом на краю пропасти» - повесть
2004г. – «Секрет вечной жизни» - повесть
2006г. – «Другая природа любви» - роман
2007г. – «Дворничья эпопея» - роман
2008г. – «Морад» - роман
2009г. – «Вечное распутье» - роман
Сейчас заканчиваю данное произведение, и также в завершающей стадии мой, наверное, самый главный роман «Борьба за душу», который, если ничего не будет отвлекать, то закончу к Новому Году. Хотя я не тороплюсь, и могу спокойно завершить «Борьбу за душу» уже в 2010 году.
Вы знаете, это такое счастье – что-то создать, что-то по-настоящему твое, родное, неподдельное, истинное. В пепсикольном мирке такое создать невозможно. Там уже все исковеркано – эти заведомо натянутые, подготовленные ко всему дежурные улыбочки, готовые рапортовать шефу о хорошо проделанной работе. И многим же нравится быть офисными уродами – вот в чем парадокс. А хуже всего тем, кто и понимает, что урод, да сделать ничего не может – привык уже к рабской психологии с правом гавкать в свободное время и в определенном направлении. Вот, скажите, что надо сделать, чтобы вытащить людей из такой помойной ямы? Что? Или, может, ничего не надо делать? Каждому свое – а смерть всех нас уравняет. Да нет же, не уравняет – пепсикольными доктринами еще многие и многие поколения будут отхаркивать, а нашими потугами хоть что-то изменить (хотя бы не обманывать самих себя и не стать добычей «юродивых царьков») будут подпитываться продвинутые люди. Баланс все равно будет. Но продвинутые ведь тоже делятся на воинов света и …не только. Эх, такая мясорубка!!! Но когда ты на своем месте – это уже хорошо!
***
Теперь хочу рассказать о моей работе с потрясающим пианистом Дмитрием Кирносом. Он также, как и Володя Будченко, приехал из Горловки. Работал на одной элитной киевской студии звукозаписи и именно там я услышал впервые, как он музицирует на фортепьяно. Это было нечто. У меня появилась идея сделать мои произведения в фортепьянной обработке. Иными словами, я захотел попробовать, как будет, если моя музыка станет звучать на рояле. Никто из моих коллег и знакомых не знал, что я веду кропотливую и неторопливую работу над новой стратегией звучания моих музыкальных произведений. Дима охотно согласился на этот эксперимент. Пришлось, конечно, ему очень много потрудиться для того, чтобы сделать достойный солидный альбом и по качеству исполнения, и по качеству записи.
Кстати, о качестве записи. На сегодняшний день уже очень многие специалисты признали, что домашняя студия Димы Кирноса выдает качество сродни европейскому, и работы большей части маститых наших звукорежиссеров уступают качеству его студии.
Так вот, вернемся к пианистическому альбому. Последнюю четырнадцатую композицию из этого альбома Дима закончил 30 декабря 2008 года. А издавать его будем только сейчас. Надеюсь успеть в 2009 году, так как нынче уже ноябрь.
Пару слов о Диме, как исполнителе. Он умеет играть паузами – это самая высокая оценка для музыканта. Все, кто слушал его исполнение, единодушно оценивают его, как гениальное. Сейчас высококлассного настоящего пианиста найти нелегко. Со многими музыкантами-пианистами я переиграл – никого не могу назвать, кто обладал бы всеми качествами настоящего глубокого содержательного и тонкого сочинителя и исполнителя. Никого, кроме Дмитрия Кирноса. Он – действительно исключительный музыкант.
Итак, в самое ближайшее время выйдет в свет альбом пианистических обработок лучших произведений Алексея Ревенко в исполнении Дмитрия Кирноса. Мы постараемся с рекламой этого продукта. Во-первых, он действительно очень солидный и достойный. Во-вторых, пусть другие пианисты послушают и поучатся, как надо играть.
Но на этом наш творческий союз с Димой не закончился. Скорее, только начался. Решили мы с ним как-то поиграть вместе, причем, заметьте, впервые в жизни. И хотите верьте, хотите нет, за два дня на ходу сочинили множество композиций, отобрали из них 10 лучших и сделали очередной альбом. Это был такой кайф… мы купались в такой радости, что, казалось, нас разорвет от счастья. То, что сочиняли на ходу, даже практически не редактировали, ничего не меняли, ничего не дописывали. Это было просто невероятно, но ВЕДЬ ЭТО БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. Такого понимания с полусекунды, с доли мгновения у меня не было ни с одним музыкантом. Мы на вдохе уступали друг другу, проваливались друг в друга, вместе выходили на кульминации, одновременно чувствовали, какие краски необходимы именно в это мгновение. Между нашими инструментами происходил постоянный содержательный диалог, лирический и философский. И все это происходило на ходу, в течение двух концертных выступлений. А играли мы, повторю, ВПЕРВЫЕ.
Кстати, на одном из этих двух выступлений я встретил свою судьбу.
Никто из присутствующих в зале не мог поверить, что мы играем вместе впервые, и что все, что они только что слышали, было придумано на ходу, у них на глазах. Дима привозил с собой на все выступления компьютер, и я подключался не в микшерский пульт, а прямо к нему в комп. Таким способом производилась запись. А уже потом, в домашней студии, Дима «выжимал» из этой записи качественный звук. И еще раз повторюсь, качество звука Дима выдает европейское. В Украине в мире инструментальной музыки качество Димы просто недосягаемо, а в других жанрах он на очень высоком уровне.
Хочу сказать, что идея дуэта фортепьяно с гитарой у меня родилась давно. Но я никак не мог найти достойного пианиста. А с изданием дуэтного диска мы вынуждены были поторапливаться, поскольку саму идею у меня норовил украсть один бывший фарцовщик, который на старости лет решил пригреться за счет пианистической музыки. Я однажды озвучил ему свою идею, а через пару недель он абсолютно бесцеремонно, нагло, по-колхозному, выдал мне эту же идею, как свою. Более того, стал рассказывать, с каким из киевских пианистов эта идея будет воплощена. Вот, к сожалению, такими околомузыкальными оборванцами и задрыпанцами кишит отечественный рынок. Они думают, что все зависит от их барыжьей жилки. В следующей жизни! А в этой - вон из искусства!!! Я играл с его подопечным пианистом, без всяких задних мыслей делился своими идеями (а для музыканта моего уровня идея – это самое главное). Сколько времени было потрачено на совместные репетиции, которые нужны были, прежде всего, ему, чтобы его подтянуть, как музыканта, хотя бы под свой уровень. А что касается студийной работы, они хотели издавать свой альбом, где второй трек был в таком виде, что их засмеяли бы все. Там были несколько откровеннейших лаж, промахов, диссонансов, которые были слышны любому – настолько явно они резали слух. Любому – только не им. Вот такие в нашей стране бывают «профессионалы», «специалисты» - только языком чесать умеют о каких-то высотах, к которым никогда в жизни не подступятся. Я указал им на ошибки в этом втором треке, настоял на том, чтобы их исправили, хотя это был не мой альбом и опозорились бы они. Так они еще и ворчали, что я преувеличиваю. Позорники! Значит, на слушателя наплевать? В студии же денежку надо платить. И вместо благодарности, я ощутил на себе завистливые ухмылки. Ведь было очевидно, что уровень этих деятелей очень низок. Представьте, что чувствовал я, когда буквально дней десять назад мы с Димой Кирносом изваяли целый альбом на ходу. А тут – распинаешься перед школьниками, а они смотрят на тебя, как на инопланетянина. У меня логарифм третьей степени, а у них два плюс два и куча пафосной колхозной болтовни. А когда решил тот аля-продюссер подобрать коллектив для своего «воспитанника», то вообще можно было обхохотаться. Аранжировки делали ему все: и я, и очень опытный скрипач, и еще достойные люди – кто угодно, только не тот, чьим именем назывался проект. Разве это честно? У нас среди музыкантов есть неписаный закон – всех членов коллектива обязательно указывать в концертных афишах. У себя в «РЕВЕНКО БЭНД» я эту заповедь всегда исполнял свято. А эти аферисты не указывали фамилий музыкантов. Причина обалденная – продюсер экономил денежку на афишках. То есть, напечатали одну афишу на год вперед, и довольны. Но на одном из вытуплений (именно ВЫТУПЛЕНИЙ, а не выступлений) я все-таки вынудил его указать в афише всех музыкантов. И ему пришлось это сделать. Есть еще один неписаный закон – лидер должен руководить творческим процессом. Наш же пианист все ждал, когда другие за него сделают все аранжировки, а его продюсер, понимая, что в коллективе самый слабый – тот, под кого все делалось, верил, что мы его (продюсера) уважаем, и по этой причине отдаемся работе. Он, видать, до сих пор не понимает, что человек искусства никогда не будет уважать барыгу. Помню, в студии этот, так сказать, лидер отыграл свою партию и побежал по своим делам, а вы, ребята, наиграйте тут чего-то. Почему колхозники жить не могут без того, чтоб не попытаться поставить себя выше тех, кто никогда и не при каких обстоятельствах не будет для них досягаем? Зачем? Это же бессмысленно. Ну, сделали мы ему аранжировку. А зачем? После моего ухода все равно пришлось переделывать и переплачивать деньги студии из их кармана. Молодцы! Браво! А как это аля-продюсер не мог объяснить саксофонисту-супер профессионалу, что и где надо сыграть…Кстати, саксофонист Алексей Смирнов в «РЕВЕНКО БЭНД» принимает самое активное участие. Леша сыграл тогда на свое усмотрение, и хорошо сыграл, а этот ему что-то втирает, втирает. Замолчал бы да шляпу снял перед человеком, который обогатил дилетантские, жалкие, убогие, скудные опусы твоего школьника, на котором ты решил заработать себе на старость после не шибко удачной купи-продайской молодости. Позже я узнал, сколько ему заплатил за студийную работу тот самый продюсер – мы хохотали до упаду. Видать, скупердяй всерьез экономил на старость.
А потом я стал замечать, что мои идеи они присваивают себе. Сыграл я им как-то свое произведение «Сердце красоты». Им так понравилось, что они давай его переделывать на свой лад и включать на свое усмотрение в концертную программу. Мне пришлось пресечь это! Ну, барыги, фарцовщики – что с них взять. Душонка уже загажена – а это значит, что весь последующий их путь безнадежно рудиментарен. Увы, живут зря. Ну, и апофеозом было то, что три наши композиции, сочиненные совместно, тот подкаблучный пианист отказался зарегистрировать в агенстве авторских прав на двоих. Отказался оформить защиту прав по-честному. Ну, разве это честные люди? Официально подобный поступок воровством не назовешь, но реально… Конечно же, я расстался с аферистами, но расстался подготовлено. Дотянул до последнего и сделал так, чтобы попросили меня. А уже на тот момент мы с Димой Кирносом купались в творческой эйфории. А этим аматорам - большой привет. Пусть добиваются, сколько за шиворот влезет. Какой смысл в последующих маленьких, а может и больших успехах, если ты обижаешь людей, за счет которых имеешь возможность кушать, или просто существовать? Какой смысл всего твоего пути, если ты воруешь чужие идеи и пытаешься натянуть на себя то, где изначально заложено авторство другого человека? Может, я не писал бы об этом всем, но мне очень хочется предостеречь молодых толковых музыкантов от таких барыг и лже-профессионалов. Ребята, смотрите в оба и помните: пока вы искренне ваяете, ничтожества плетут вокруг вас сети, чтобы кушать вашу еду и жить вашей жизнью. Будьте предельно внимательны!
Кто-то скажет, а зачем я выливаю столько грязи? А это, ребятушки, не грязь, а предостережение. Очень ценная и поучительная информация о том, как более слабое и серое бездарное пытается подмять под себя более сильное и яркое. В этой истории очень поучительный смысл. Я абсолютно уверен, что для начинающих музыкантов эта история, несомненно, полезна. Не попадитесь, братцы.
Мне жалко и этого продюсера, и того музыканта, что под ним. Но одно я решил для себя: если где-то появятся те самые три наши совместные композиции, то я немедленно обнародую имена и фамилии аферистов.
В общем, пришлось поторопиться с изданием совместного с Дмитрием Кирносом альбома, чтобы те двое не воплотили мою идею первыми. Наш альбом мы назвали «Скульптор взгляда». В 2009 году он был официально издан в Украине. Мы сделали несколько концертов-презентаций этого альбома в клубах и на других площадках. Говорили о нем по телевидению, по радио, и теперь нас с Димой приглашают туда регулярно. Я очень люблю этот альбом за его интересную и даже забавную историю написания. «Скульптор взгляда» - потому что мы ваяли наш взгляд на ходу. В этом альбоме есть три бонуса. Два из них – это аранжировки Димы на мои новые композиции. Хочу отметить, что Дима – не только классный пианист, но и не менее классный аранжировщик. Он чувствует и пространство, и архитектуру звука. Хочу сказать пару слов об этих двух аранжировках. Они являются новым вектором развития нашего творческого союза. Это – композиции «Идущий на исповедь» и «Сердце красоты». В них есть что-то новаторское. Сейчас мы с Димой работаем над целым новым альбомом подобных инструментальных аранжировок. Должно получиться что-то интересное. Эти новые произведения имеют одну общую идею - «СЕРДЦЕ КРАСОТЫ». Я очень часто обращаюсь к этой теме, можно сказать, даже живу в ней. Сама композиция с таким названием исполняется и на фортепьяно, и на гитаре, и звучит в аранжировке. То же самое у нас с произведениями «Двор Людовика» и «Загадка». Также Дима сделал аранжировки на несколько моих песен: «Свеча», «Депутаты», «Мастера разговорного жанра». Одновременно идет работа в рамках проекта «РЕВЕНКО&БУДЧЕНКО» над новым концептуальным альбомом, который будет называться «Все очень сказочно». В общем, творческих планов хватает. И нет ничего невыполнимого – воплотить в жизнь можно любую мечту, просто надо усердно трудиться.
Все мое творчество: и музыкальное, и литературное, и поэтическое сформировалось в определенную философию, которой я лично очень дорожу. Она дает ответы на многие вопросы. К тому же, искусство раскрывает человека, как ни что иное. В искусстве все сразу видно, все обнажено, все честно. А когда все честно, то человек, словно в зеркале, видит самого себя. И если ты сам себе не нравишься, то сразу видно, над чем имеет смысл поработать. Наверное, это самая главная задача искусства.
Люди ходят в музеи смотреть на картины, чтобы унести с собой в душе эмоции, вызванные высоким искусством. По той же причине люди приходят на концерты. И если артист лукавит, то его труд – насмарку. Если путь артиста в чем-то нечестен или нечист, то его труд – насмарку. Многие продюсеры и деляги этого не понимают. Когда я слышу фразу «массовые артисты», то понимаю, что здесь идет речь о массовом одурачивании людей. А ведь многие мальчики и девочки лезут из шкуры вон туда, где без лжи не прожить. Причем, лезут для того, чтобы однажды оградить себя от всех и вознестись над всеми. Но у искусства ведь задачи абсолютно другие. Абсолютно! А они этого не понимают, и давай выбивать землю из-под тех, кто настоящий, кто действительно чего-то стоит. А «денежные мешки» им помогают в этом, поскольку сами ненавидят настоящих, ввиду собственной неполноценности. Все очень просто: если ничего не умеешь, если с детства не развивался, то остается только зарабатывать деньги, и из зависти ущемлять тех, кто что-то по-настоящему умеет. А сколько тех, кто мешает людям дать высокое настоящее искусство… Мешает даже фактом самого своего присутствия. Может, так нехорошо говорить, но я прямо говорю, как есть на самом деле.
А самая большая отрада, - когда ты чувствуешь себя на своем месте и в своей тарелке. И что никто не способен выбить у тебя почву из-под ног. Это я тоже считаю одним из своих основных достижений. Надо много работать, а время все расставит на свои места.

НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Человек приходит в этот мир светлым, чистым, открытым, а уходит из него озлобленным, черствым и замкнутым. Почему же происходит так? И способны ли все светлейшие и мудрейшие философии мира уберечь человека от такого страшного разочарования и чудовищного перевоплощения?
Сожалеет ли отягощенный опытом старик о том, что когда-то в молодости захотел познать этот мир таким, каким он является на самом деле, и, не боясь никаких преград, набивал шишки себе же на радость? Вот только со временем радость перевоплотилась непонятно во что.
Сколько интереснейших и увлекательнейших дорог приводят в тупик, к опустошению… Когда ты юн, то не способен посмотреть глазами самой дороги (да, да, у дороги тоже есть глаза), глазами финишной прямой. Ты знаешь, что без веры жить нельзя, и ты прав. Но правота твоя, как и все остальное, имеет строгие границы, за пределами которых уже совершенно иные правила. Их- то, собственно, и остерегайся – этих иных правил.
Ты какое-то действо называешь предательством, а предавший тебя от этого счастлив. У тебя одни правила, у него – другие. Ты любил, он просчитывал. Тебе больно, ему приятно. Ты помогал, а он ждал момента, чтобы тебя уничтожить. Мудрые философии говорят, что ты должен его поблагодарить за его предательство. Но почему? Сначала забери свое, то, что у тебя отняли. Забери любой ценой – это же твое. Твое и больше ничье. Забери обязательно – ведь иначе ты отдаешь часть своего прекрасного пути предателю, воришке, сволоте, ничтожеству. А уж потом поблагодари его, как учат мудрейшие. Но только после. Ведь важно, чтобы правда осталась на твоей стороне. Очень важно.
Есть одна жуткая закономерность. Если тебя кто-то обидел, и ты проглотил эту обиду, то когда-то твоей душе потребуется компенсация, но не от твоего обидчика, а от какого-то третьего человека. И тогда ты захочешь обидеть этого третьего так, как тебя в свое время обидели. Это – как дурной пример. Кто-то посеял нездоровое зерно, а ты повелся, и стал на нехороший путь. Вот почему о плохих людях говорят, что их в детстве кто-то обидел. Это – действительно очень жуткая, коварная закономерность. Иными словами, круговая порука. Один кто-то нарушает равновесие, и сволочизм передается от одного к другому, подобно вирусу. Происходит массовое инфицирование сволочизмом. Я считаю, что самым большим достижением человечества являлось бы умение избежать заражения, предотвратить эту массовую эпидемию. Как научиться избежать этого? Ведь сволочизм дает своего рода опыт, а, следовательно, как бы – ум. Кто же откажется от порции опыта и прибавки ума? Даже ценой растления души. Как избежать этого???
Самое главное – в течение жизни не поймать бациллу, которая имеет свойство - пожирать тебя изнутри. Необходимо уметь ставить защитные щиты против негатива. Ведь дело в том, что эти щиты рано или поздно провоцируют самого тебя на атаку такого же характера, против которой ты сейчас обороняешься. Попросту говоря, так, как поступают с тобой, так же в последствии ты поступаешь с другими. Что на входе, то и на выходе. Это касается и хорошего, и плохого. Но вот в чем дело: хорошее нам не вредит, а плохое разлагает. И важно следующее: не великие философии мира приносят человеку максимальную пользу, а умение оградиться от уже инфицированных порочной психологией людей. Эти люди полагают , что они опытны, а на самом деле они уже мертвы изнутри. И никакие великие философии мира им не помогут. Они пытаются за них спрятаться, но все тщетно.

***
Я бы ввел в наше попсовое время такое понятие, как «продажность сознания». Я натыкаюсь на этот маразм ежедневно. Но для меня это - маразм, а целые поколения живут в этой среде и даже не понимают, что они – духовные и душевные инвалиды. Не хотят они осознавать, что, закрывая глаза на правду, ты лишаешь себя возможности что-то по-настоящему понять, чему-то по-настоящему научиться, вырасти кем-то, а не быть серой массой. Если пренебрегать правдой, то путь будет неполноценным – это закон.
Когда мне говорят, что я варюсь в своем соку и ничего не понимаю в бизнесе, то даже хочется снять шляпу перед преступной гениальностью правителей, которым, видать, удалось превратить мой народ в стадо. Хороший, добрый, трудолюбивый, отзывчивый народ. И тут бац! – ценности подменили, фуфлом подкормили, в стойло загнали. Я говорю об этом в каждом интервью, пишу об этом в каждом романе, и, честное слово, не в силах понять, есть ли от моих слов хоть какая-то польза. Слышащие услышат всегда, для них можно особо не распинаться. А вот что делать с неслышащими,… умышленно оглушенными…
Каноны шоу-бизнеса не для меня. Никто не может мне навязывать, что говорить, о чем петь, какую музыку пропагандировать. Я же не музыку пишу и не песни пою, а создаю ту среду, окунувшись в которую, слушатель черпает для себя то, что его развивает, раскрывает, обогащает, лечит, дает силы пережить невзгоды и тому подобное. Вот это – основная задача честной и человечной творческой единицы. Я пишу и издаю по несколько альбомов в год, поскольку считаю неправильным, когда залеживается много материала в столе. Я уже давно понял роль искусства в социуме, и горжусь, что занимаюсь интересной глубокой музыкой, а не песенками-однодневками. Мне уютно, интересно и радостно в моем внутреннем мире, из которого вырастают и композиции, и романы, и песни со стихами. В этом же внутреннем мире находятся родные по духу мне люди, моя любимая женщина – вторая половинка. В этом мире живут мои дети, и я ращу их полноценными, многогранными и, несмотря на коварность современного мира, всё же открытыми. Ибо иначе они не будут счастливы. А я хочу, чтобы мои дети были, прежде всего, счастливыми.
***
Недавно отгремела веховая дата – тридцать три года. Может, впервые почувствовал какой-то страх – ведь уже не молодость, времени на раскачку нет, все из без того уже раскачано, еще и как…Вопросов все меньше и меньше, а ответов столько, что становится страшновато. Но с этим надо бороться. И лучший способ борьбы – это спокойствие.
Работоспособность, как прежде, высока. Хочется сотворить новых произведений миллион, и больше. К тому же, и аппетит приходит во время еды. Начинаю творить, все тело и все мысли погружаются в эйфорию творческого состояния, и тогда возникает ни чем не преодолимое желание ваять несколько произведений одновременно. Раскрываюсь в процессе, обогащаюсь на лету и непрерывно, начинаю постигать такие нюансы бытия, которые крайне редко, как дар, снисходят к нам с небес. Даже не бытия, а чего-то более высокого и емкого. Каждый раз прихожу в неописуемый восторг, когда ловлю, снимаю с неба то самое состояние, «когда закипает вода», как говорил Рихтер. Так вот, в этом самом состоянии очень важно не выключать чайник, а продолжать кипеть, кипеть, кипеть. И еще раз кипеть!!! И то, что на первой стадии кипения кажется превосходным, на четвертой стадии покажется обыденным, примитивным. И на этой самой четвертой стадии можно увидеть пятую, шестую, двенадцатую. И даже в этом состоянии длительного плодотворного кипения надо прыгать через себя, повышать свой потолок. И тогда ты совсем скоро окажешься на той самой двенадцатой стадии кипения. И пред тобой откроются последующие стадии, которые ещё предстоит достичь. И надо идти дальше, дальше, дальше… Это же и есть и успех, и счастье, и нормальная полноценная наполненная жизнь!
Но как только тебе захочется пожалеть мир за то, что он не понимает, или не может, или просто-напросто не хочет кипеть вместе с тобой, ты сразу сделаешь очень ощутимый шаг назад. Не допускайте этой ошибки. Не жалейте мир, обозревая его с высот. Если уж и оглядываетесь назад, то будьте готовы спокойно воспринять увиденное. Никто не обязан кипеть вместе с вами. Помните это. Но благодаря вашему кипению, мир пребывает в правильном балансе. И это вовсе не означает, что вы непременно являетесь золотой статуей в центре роскошного зала. Может быть, вы – фундамент этого дворца, и все это роскошное строение держится на вас. Но не обижайтесь на тех, кто, шаркая ногами по полу, жаждет увидеть именно ту самую золотую статую. Они ведь не понимают самого главного – ценнейшее, как правило, прячут в сокровенных залах, ближе к вам, - к фундаменту. А то, что доступно всеобщему обозрению - обычно оказывается подделкой. Это – закон. Вот такое нехитрое мироустройство. А начинается все с того, что вода начинает кипеть, кипеть, кипеть.